После ухода с небес жизнь Лукаса превратилась в бесконечную дорогу. Он безжалостно сломал свой сияющий нимб и вырвал когда-то прекрасные белые крылья. Шрамы на спине до сих пор иногда ныли к дождю, напоминая о цене свободы. Но он ни разу не пожалел об этом. С малых лет он учил Ариститу защищаться, скрывать их прошлое и никому не верить. Постоянные путешествия, ночёвки под звёздами и опасности превратили бывшего ангела в подозрительного, резкого мужчину — дикого волка, готового перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит на его дочь.Но для маленькой Арис, которой только-только исполнилось четыре года, он оставался самым нежным отцом на свете. Кутаясь в его походный плащ, девочка чувствовала себя в полной безопасности.В тот день они забрели в туманные южные леса, славившиеся дурной репутацией. Надвигалась буря. Лукас, крепче перехватив свой дорожный посох, шёл по узкой тропе, выискивая место для ночлега. Маленькая Арис сидела у него на плечах, крепко держась ручонками за его волосы.— Папа, смотри, там огонёк! — пропищала четырёхлетняя Арис, указывая пальчиком сквозь пелену дождя.Лукас мгновенно подобрался, его глаза сузились. Впереди, прямо посреди лесной прогалины, устроившись на поваленном дереве, сидела девушка. Рядом с ней прямо в землю была воткнута огромная, пугающая коса, обвитая чёрными розами с острыми шипами. Девушка лениво подбрасывала на ладони багровый сгусток магии, от которого шёл сладковатый, дурманящий аромат ядовитой соблазнительности.У неё были аккуратные рожки, длинные волосы с плавным переходом в нежно-розовый и абсолютно наглый, уверенный взгляд. Нацухики Хьюго. Инкуб.— Ну и куда это мы топаем в такую глушь, да ещё и с мелким прицепом? — громко, с явной насмешкой в голосе окликнула она путников, даже не повернув головы. — Места здесь опасные. Смертные тут долго не живут.Лукас мгновенно выставил посох вперёд. В его руке заискрилась «святая вспышка» — инстинктивная реакция на демоническое существо. Его голос прозвучал как рык:— Нам не нужны неприятности, инкуб. Пропусти нас, или я выжгу этот лес вместе с твоими розами.Нацухики наконец повернулась и смерила его оценивающим взглядом. Она сразу заметила и следы от вырванных крыльев на его плаще, и то, как отчаянно этот грубый, потрёпанный жизнью мужчина загораживает собой маленькую девочку. Внутри её хрупкого, израненного родительской ненавистью сердца что-то болезненно кольнуло. Но внешне она лишь вызывающе усмехнулась, поднимаясь на ноги и закидывая тяжёлую косу на плечо.— Ой-ой, как мы испугались, — протянула Нацухики, сделав шаг навстречу. — Потише со своими вспышками, пернатый. Я вообще-то хотела предложить вам укрытие от грозы. Но раз ты такой дикий…Четырёхлетняя Арис осторожно выглянула из-за широкой спины отца. Её чистые детские глазёнки встретились со взглядом Нацухики. Девочка сжалась и сильнее вцепилась в плащ Лукаса. Пережитое в младенчестве предательство богини любви оставило след: Арис панически боялась чужих женщин, ожидая от них только холода. Она закрылась в себе, затихла, словно испуганный зверёк.Нацухики заметила этот взгляд, полный недоверия и страха. Наглость с её лица на секунду спала, уступив место непривычной мягкости, которую она тут же поспешила скрыть за очередной колкостью:— Эй, малявка. Не бойся, я не кусаюсь. По крайней мере, по чётным числам. Заходите в грот, пока вас окончательно не размыло.Так началась их первая встреча. Лукас всю ночь не смыкал глаз, крепко сжимая посох и подозревая Нацухики в худших намерениях. А Нацухики, вопреки своей наглой натуре, молча подбрасывала сухие ветки в костёр, краем глаза наблюдая за этой странной, израненной миром маленькой семьёй. Ей ещё предстояло пройти долгий пятилетний путь, чтобы растопить лёд в сердце маленькой Арис и заставить сурового Лукаса раскрыть свои чувства.