Глава 1. Осколки хрустального небаВ небесных чертогах всегда пахло озоном, цветущими лилиями и абсолютным, леденящим равнодушием.Ангел Лукас Вельвет стоял у хрустального панорамного окна, бережно качая на руках крошечный свёрток. Новорождённая Аристита спала так тихо, что Лукас то и дело прижимался ухом к её груди, чтобы услышать стук крохотного сердца. На его белоснежных крыльях играли золотые отсветы полуденного солнца, а над головой мягко сиял идеальный, без единой трещинки нимб.В свои сорок лет он думал, что обрёл истинное благословение. Его женой была сама Богиня Любви — прекрасная, сияющая, которой поклонялись тысячи миров.Дверь в покои с тихим шелестом отворилась. Вошла она. Её шаги были беззвучными, а одежды сотканы из самого чистого розового тумана.— Она заснула, — шёпотом, стараясь не нарушить покой малышки, произнёс Лукас. В его глазах, обычно строгих и внимательных, сейчас светилась безграничная нежность. — Посмотри на неё, Лира. Она похожа на тебя.Богиня Любви даже не взглянула на колыбель. Она подошла к зеркалу, поправляя безупречные локоны. На её идеальном лице не отразилось ни единой эмоции — лишь скука и лёгкое отвращение, которое она даже не пыталась скрыть.— Год, Лукас, — холодно процедила она, и её голос, который смертные считали исцеляющим, прозвучал как хруст сухого льда. — Я кормила её целый год, как мы и договаривались. Мой долг перед этим… существом выполнен.Лукас замер. Золотое сияние его нимба на мгновение дрогнуло.— Что ты говоришь?.. Лира, это же наша дочь. Твоя родная кровь.Богиня повернулась к нему. В её глазах, где должна была гореть любовь всего мироздания, была лишь звенящая, наглая пустота. Черствость, скрытая за красивым фасадом.— Наша? — она издала короткий, обидный смешок. — Это была ошибка, Лукас. Мне надоело изображать из себя заботливую мать и тратить свои божественные силы на пелёнки. Этот ребёнок связывает мне руки. Забирай её и уходи. Или оставь здесь, мне всё равно, куда её заберут слуги.Каждое её слово падало как тяжёлый молот, разбивая мир Лукаса вдребезги. Он смотрел на женщину, которой отдавал всю свою душу, и не узнавал её. Перед ним стояло чудовище в ангельском обличье.— Ты… ты никогда не любила её? — тихим, хриплым от подступающей боли голосом спросил он, крепче прижимая к себе годовалую Арис. Малышка во сне тихонько ухватилась крошечными пальчиками за его ангельские одежды.— Любовь — это сказка для смертных, Лукас. А я — её богиня, я выше этого, — равнодушно бросила она, направляясь к выходу. — Не попадайся мне больше на глаза. Ни ты, ни твоё отродье.Дверь захлопнулась. В комнате повисла мёртвая, удушающая тишина.Лукас опустился на колени прямо на холодный мраморный пол. Внутри него что-то с треском оборвалось. Великий ангел, способный сокрушать врагов одной лишь «святой вспышкой», сейчас сидел, задыхаясь от нахлынувшей депрессии и предательства. Мир, в который он верил, оказался фальшивкой.Он посмотрел на Арис. Девочка открыла свои чистые глазки. Лукас понял, что в этом святом, правильном и жестоком небесном мире им двоим больше нет места. Если богиня любви способна на такую черствость, то грош цена всему этому небу.В его голове созрело безумное, страшное для любого ангела решение. Он защитит свою дочь. И ради неё он откажется от всего, что связывало его с этим местом.