С озером Кабан связано много историй, в том числе мрачных преступлений в духе Фёдора Михайловича Достоевского. Одна такая история об убийстве случилась в 1924-м. О ней никто не знает, поскольку давно ушли люди, бывшие свидетелями. Вы — первые за 100 лет, кто услышит её.

В сентябре 1924 года в Казани пропала 63-летняя Войцеховская. Кем она была — мне неизвестно. В Казани XIX века жил профессор, китаист Осип Павлович Войцеховский, но была ли наша героиня его родственницей, установить не удалось.

Войцеховская, судя по всему, приобретала и перепродавала драгоценности. Накануне исчезновения у неё была партия золотых вещей — серьги, цепочки, кольца с бриллиантами, — собиралась сбыть всё персидско-поданному Мамед-Оглы Мамедову. На квартиру к персу ее отвёл 26-летний Сергей Богданович Гукасов, сын астраханского купца, ранее судимый за хищения в кооперативе Бондюжского завода.

Квартира принадлежала 41-летнему дворянину Геннадию Николаевичу Горемыкину, родственнику царского премьер-министра. Отец Горемыкина был помещиком в Тетюшском уезде и когда-то содержал почтовую станцию. Сам Геннадий Николаевич пошёл на службу Советской власти; в годы Гражданской был спецом в рядах Красной армии.

Под личиной перса скрывался некто Федюков, приезжий из Чувашской области. Войцеховская на квартире разложила перед ним драгоценности. Тот попросил её снять шарф с головы и надеть серьги: сделать, так сказать, примерку.

Когда шарф был снят и шея оголилась, Федюков накинул верёвку (заранее намыленную). Жертва отчаянно сопротивлялась, кричала и кусалась. Горемыкин и Гукасов дежурили в соседней комнате и прибежали на крик. По первоначальному плану Войцеховскую сначала нужно было усыпить хлоральгидратом, а только потом задушить. Но Федюков торопился. Сообщники держали бедную за ноги. Шансов у неё не было.

Тело завернули в рогожу, голову обмотали ватой и поместили страшный груз в огромный сундук, который Горемыкин также заранее купил на толкучем рынке. Поздно вечером убийцы приехали на Кабан. Там ждала арендованная лодка. Горемыкин отпустил сообщников и один с сундуком дошлёпал вёслами до Чёртова угла. Сундук плавал и не хотел тонуть. Горемыкину пришлось причалить к берегу, набрать земли в мешок, снова плыть к сундуку, открыть, вытащить тело, привязать к нему мешок и пустить на дно. Сундук Горемыкин бросил. Потом его нашёл кто-то из местных голубятников и унёс в свою голубятню.

В это время Федюков и Гукасов продали два бриллианта Александру Леонтьеву, служащему треста «Главрыба». Леонтьев расплатился царскими червонцами — 297 рублей золотыми монетами. Гукасов позже сбыл монеты на Сенном базаре. Федюков забрал свою долю — две цепочки, серьги с ушей Войцеховской, монеты — и скрылся. Его так и не нашли.

Гукасов уехал в Москву, продавать выковырянные из украшений бриллианты, но был задержан по возвращении в Казань. Горемыкин получил 20 золотых монет, и ещё 100 рублей Гукасов прислал ему из Москвы. Он также был задержан.

Когда в марте 1925 года начался судебный процесс, проходил он не в судебном здании, а в актовом зале университета. Стояли очереди, чтобы попасть, зал был полон.

Подсудимые топили друг друга как могли. Гукасов заявлял, что подпал под гипнотические чары Федюкова, называл заказчиком убийства Леонтьева. Гражданская жена Горемыкина — учительница музыки Тенсен — в суде назвала своего возлюбленного тряпкой. За то, что поддался влиянию. Во время процесса выяснилось, что тряпка Горемыкин ел арбуз, когда помогал Федюкову убивать, а потом хладнокровно ночью утопил труп в кабанской воде, и кошмары его не мучили. Подсудимых в суде называли бывшими людьми.

29 марта пролетарский суд вынес приговор: Гукасову девять лет строгой изоляции с поражением в правах на пять лет. Горемыкину восемь лет строгой изоляции с поражением в правах на три года. Леонтьев получил всего год заключения с поражением в правах на три года.

На фотографиях лодочная станция на берегу Кабана. Предположительно отсюда отчалил Горемыкин с трупом Войцеховской.

Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей больше 120 лет.

Казань. Было — стало

🇷🇺 Архитектурасы в Max