Арготаргос

***

Вы были Алией, я был Шаламе.
Поэтому 61 миллиард человек вышли
Из зоны комфорта.

На их фоне крошка хлеба —
Джихад чеченский,
На их лице взорванный дом на Гурьянова —
Маленький лепесток.

Я, знаешь, люблю кофе с сахаром.
Потому что горечь должна быть чем-то
Уравновешена.

Когда за окном
Третьего этажа пахнет сиренью
И немного мазутом,
На подоконнике оседает
Чёрная пепельная пыль
С соседнего завода,
Тогда мой голос играет в городки,
А язык — в червя.

Мне все равно:
Быть во чреве китовом,
Ворчать о прошлом или
Видеть будущее.

Мне хватит,
Чтобы моё горло не рассыпалось
На чернозём,
Когда добавятся
Новые цифры.

МАНИФЕСТ ВЕРЫ В ЧЕЛОВЕКА

Человек — существо, ищущее смысл. Не только в жизни, но и в смерти. Пожалуй, перед лицом смерти обрести этот смысл даже важнее.

Человек — метафора самого себя. Поэтому, чтобы говорить на сложные темы и тем более о том, о чем страшно говорить, мы прибегаем к метафорам.

Конец жизни — это предел уязвимости. Но из уязвимости рождается самое человеческое: любовь, одиночество, искусство.

Главное, что мы можем сделать рядом с умирающим, — присутствовать рядом.

Главное, что мы можем дать остающимся близким, — пространство для скорби, памяти и новой жизни.

Главное, что мы можем дать себе, — услышать себя через призму другого.

Мы — тело. И это тело требует заботы и уважения.

Мы — личность. И эта личность требует заботы и уважения.

Понять человека можно только из положения человека. Иногда это положение «лёжа».

Даже когда кажется, что все смыслы утеряны, остается смысл быть человеком – быть рядом, чувствовать, помнить и продолжать искать.

Однажды мы с коллегами запилили:

Узнал, что в конце августа Дарья Байбакова ушла из «Ночлежки», чтобы создать свой фонд — «Невидимый фонд»:

https://nevidima.org/

В отличие от мужской бездомности, женская почти невидима. Фонд помогает женщинам в уязвимой ситуации не оказаться на улице.

В общем вот. И ещё у них сайт классный.

странный контент, или рука ультравасилия

***

можно
жевать ремни
жевать кожу
со ступней

сдирать кору
с берёз
запивать
их соком

можно
грызть провода
и глотать стекло
чтобы внутри
стало тепло

но не нужно

то чувство, когда попал в мем:

***

Писк комара
в безбожно душной
влажной спальне,
где к потной коже
прилипает простынь.

Жужжальная скорлупка мухи
прильнула,
лижет хоботком и
потирает лапки.

Ах, бедный Мухойорик…
Если бы не слух, который мучит
эту гору плоти,
ты был бы жив.

А если б не уха,
с которой пучит эту гору,
то было б тише;
тьма комаров.

И «тьма ума» мне имя
дали комары и муха,
как горе.

Врос в почву спальни.

Если б не комар.
Если бы не муха.

Если бы не ум.
Если бы не ум...

***

Зена, королева войнов,
Отбивается от зомби,
Рубя их мечом на куски.

Туда — кусок.
Сюда — кусок.

У зомби тоже мечи.
Зена разрублена на куски.

Зена спускается в ад,
Там сердце Зены
Как уголь в золе.

Туда — тишина.
Сюда — тишина.

А между ними —
ни бой, ни покой,
а что-то такое простое,
что даже нельзя назвать.

Что-то такое, от чего
Ад не исчезает,
Но сворачивается вспять.

Туда — Зена.
Сюда — Зена.

Я просыпаюсь
Почему-то в слезах
И бегу телевизор включать.

Там Зена сияет о двух зеркалах.
Одна смотрит в огонь,
Другая — в моих глазах.

***
Ольге Васильевне Осетровой,
главе Самарского хосписа

Пища ума
как сухая корка
хрустит, вспоминая
о «Курочке Рябе».

Рассыпаются бусины чёток
от силы молитвы.

Смерть приходит как мышка,
чтобы хвостиком дзынь — и…
скорлупа собирается в яичко.

Остаётся простое:
стакан воды на столе и
тапочки у кровати.

Остаётся святое:
присутствие.

Не мы выбираем слова —
слова выбирают нас,
чтобы завершить историю
как напутствие.

https://pro-palliativ.ru/library/items/my-s-odnim-patsientom-rasskazyvali-drug-drugu-kurochku-ryabu-navernoe-raz-pyatdesyat

как ваши дела?

По следам намедни зачтённого на поэтической мастерской Ани Малкович «Абсолютного стихотворения» Юрия Степанова. с героями, которых нет, но они могут ответить, даже не зная номер:

АБСОЛЮТНЫЙ ОТВЕТ

«И: разрыв не обозначен»

— Кря, — говорит Уточка. — Адреса нет.
Бежевый кардиганчик Скульптурчика
шлёт бежевой кепке привет.

«Комментарий бывает длиннее»

Лисёнок вяжет
петлю на вырост: читать будут те,
кого сейчас нет.

«Звательный»

Абсолютный слух —
когда слышишь не звук,
а отсутствие. Пропуск. Паузу.
Ту, что не обозначена.
Ту, что вяжется.
Ту, что свяжется.
От-сутствие.

Уточка, Скульптурчик, Лисёнок и.

Не.
Не.
Не.

Тонкая нить.
От тех, кого не было, —
к тому, кто ждал.

Где скачивать поэтические книги в pdf. Часть 2

(Часть 1 тут)

— На сайте журнала «Пироскаф» выложены 176 книг издательства «Воймега» (2004–2022). Есть «Адалиада» Пуханова, две книги Гандельсмана, антология «Современный русский верлибр» 2021 года и «Оды Рикарду Рейша» Фернандо Пессоа в переводе Ирины Фещенко-Скворцовой. Самая веселая находка — сборник палиндромов Юлия Гуголева «252» с иллюстрациями Олега Добровольского и символом ⟷ в качестве перебивки. (Строка-рекордсмен — 77 букв, 112 знаков с пробелами.) (Трижды Гуголеву удалось внедрить в палиндром само слово палиндром, например: «И порот ты, помор: дни лапал! А палиндром — опыт торопи!»)

— В библиотеке проекта post(non)fiction — 27 файлов, в основном это нон-фикшен и эссеистика (Кобрин, Левкин, Ольга Балла), есть короткие публикации на несколько страниц (Ксения Чарыева), но есть и целые сборники стихов: трехчастный самиздат «Туризм» Евгении Риц, книга Сергея Сдобнова, «Эпос» Ильи Кутика в формате doc, бруталистские «Хорошие Черновички» нижегородского поэта Дмитрия Зернова и его же короткая концептуальная «Анкета»

— У издательства и арт-группы «Русский Гулливер» есть старый сайт, там выложены полсотни книг конца нулевых годов, включая сборники Алексея Парщикова («Ангары»), Полины Андрукович («В море одна волна»), Дмитрия Строцева («Бутылки света»), Ивана Жданова («Воздух и ветер» с авторскими фотографиями), Андрея Таврова («Зима Ахашвероша», «Часослов Ахашвероша»), Сергея Бирюкова («ΠOЕΣIΣ ПОЭЗИС POESIS») и других. У «Гулливера» богатая история, о которой сооснователь проекта Вадим Месяц недавно выпустил книгу «Хроники Русского Гулливера. Поэзия или смерть» (первые 38 страниц можно бесплатно прочитать на Литресе). При издательстве существует видеобиблиотека — ютуб-канал с записями чтений 2009-2011 годов, в том числе на ипподроме, могиле Толстого и у гробницы египетской царицы Хатшепсут

— Небольшие издательские инициативы иногда сами делятся своими портфелями, порой в неожиданных местах. Семь книг проекта Даниила Да Humulus lupulus можно скачать на «Флибусте» (Даниил сам поделился этой ссылкой в фейсбуке, так что не совсем пиратство). Еще пример: 12 изданий смолпресса Tango Whiskyman выложены в «Тумблере»: Илья Эш, Геннадий Каневский и ряд поэтов, которые мне не знакомы. Узнал оттуда об экспериментальной книге Андрея Черкасова «Домашнее хозяйство. Избранное из двух колонок», но в ознакомительный фрагмент поместились только шесть слов! (В оригинале это набор листов в картонной коробке, которые можно расположить в любом порядке)

— На сайте НЛО в поэтической секции нет бесплатных pdf, но можно скачать содержание и отрывок 35 книг, начиная с «Переформулируй» Станиславы Могилевой (2021). В большинстве изданий в бесплатный фрагмент попадает предисловие — теоретикам полезнее, чем практикам. Так, доступны вступления Никиты Сунгатова: «инвазия⟷синестезия» к «Спектру» Анны Родионовой (тут) и «Кристаллография опыта» к сборнику Евгении Сусловой «Вода и ответ» (тут)

— На портале «Формаслов» есть большой раздел с книгами. Отметил для себя «Королевскую шкуру шмеля» Анны Горенко, «Необходимую борьбу и чистоту» Вадима Банникова, «Голоса в голове» Нади Делаланд и сборники Анны Гедымин («Осенние праздники», «Московский дворик», «При свете ночи»). Есть работы молодых поэтов, например, «Экспресс "Манна Небесная"» Григория Батрынчи и два pdf Матвея Цапко: «Экранка» и «Причина идти дальше». Также на «Форме слов» выложены книги издательства ЛитГОСТ (Павел Кричевский, Андрей Костинский, Олег Шатыбелко). Гуляя по сайту, сделал формальное открытие: в переводной книге грузинско-израильской поэтессы Лали Ципи Михаэли «Сумасшедший дом» все тексты — с выравниванием по центру страницы

#нейроАрго

ТРИЖДЫ СИНИЙ
(посвящается Александру Переверзину)

У папы моего был тоже мотоцикл Иж.
Юпитер не Юпитер — мне неведомо,
Но знаю: был с коляской.

В ней мама ездила-боялась.
Каску нацепив, как Пенелопа,
Что не ждёт, а едет рядом с Одиссеем
В неизвестность.

Богам известно только лишь
Зачем, но папа приобрёл его
Заместо Москвича.
Иж синим был.

Его, конечно, обмывали.
Ещё. Ещё. Ещё.

Тогда мой папа часто синим был.
Под цвет машины, неба и свободы,
Которой не умел распорядиться.

Ругала мама сгоряча, но ездила
С ним вместе по грибы. И иногда
В эмалированном ведре, на дне,
Подрагивали ягоды малины,
Как живая лава.

А дальше предоставлю
слово маме:

«Я помню: мир был гулким и стальным,
И воздух пах бензином и свободой.
Казалось, мы вовек не долетим
До той черты, что названа «природой».

Но парки ткут извилистую нить,
И та дорога — помнишь? — шла в ремонте.
Камней и ям не в силах объяснить,
Я вдруг сошла с седла на горизонте.

Я выпала из времени. В песок.
Тихонько села, глядя в пустоту.
Мир стал огромен, грозен и высок.
И я ждала, как ждут в аду — весну.

А он всё ехал. Ветром унесён,
Не ведая, что груз его стал легче.
Как Одиссей, гребущий в унисон
С забвением, штурвал сжимая крепче».

Тот Иж был синим, как глаза отца,
Когда он, возвращаясь, сбавил ход.
И в этом синем не было конца,
Лишь горизонт, бегущий в свой черёд.

А вечером — малина на столе,
И синий Иж, обмытый тишиной.
Но кто-то третий сел на той земле,
И этот кто-то был совсем чужой.

Он ел малину. Медленно. С руки.
Смотрел, как мы, и говорил, как мы.
И синий Иж, застывший у реки,
Гудел всю ночь, как будто из тюрьмы.

И я не знаю, кто из нас живой.
Я ем малину. Медленно. С руки.
И синий Иж, накрытый синевой,
Всё ждёт, когда мы станем — ездоки.

***

опять что-то во мне растёт
уже не поддесневый плод а
поднёбный

звучит колокол-плоть

а я волны и не рассёк
вышел на берег тела сво-
его отложил икру
и выкинул колотушку

та вернулась
коснулась лба
лоб раскрылся створкой
ракушки

говорит: «залезай в меня»

улыбается мне роса
разгорается мне звезда
выползает нога у лба
чтобы двинуть моё же
тело вперёд кукушки

будет глотка там
будет брод
а на том берегу 
будет рот

он не выплюнет
не пройдет
проживёт 
на российский МРОТ
заживёт на полную
как распущенная
катушка

и душа моя
обестелесненная
и пойманная на крючок
будет для поэзии
как отдушка 

вот тебя садят за этот стол,
вот тебе ставят суп
сладкий, молочный, с мелкой лапшой
всё начинается тут

пенка скрывает свою толщину,
размякает и ждёт вермишель
ныряешь, зажмурившись, в белую тьму
по ложки отметки плечей

молочные сгустки кривят свои рты,
и тёплый и вязкий глоток
наполнен надеждами прошлого, ты
которыми пренебрёг

наполнен и будущей болью, тебе
врага не найти верней
и кружи́тся лапшою в тарелочном дне
белена пролетающих дней

и даже невкусно когда, ты привык
всегда до конца доедать,
точнее, приучен, и донца скребцы
счищают последний закат

в чём смысл был супа, встаёт тут вопрос,
как ты из-за стола,
но мысли оборван извилистый ход:
«а что так-то надо сказать?!»

а,
ну да, было вкусно
спасибо

Тем временем вернулся из Ижевска с Волошинского фестиваля. А город-то ого-го в плане персоналий поэтических!

Рад лично познакомиться с:

— Анастасия Шумилова, поэт, культуртрегер, редактор журнала «Кенеш» и апологет удмуртского языка (канал у Анастасии — отдельный филологический восторг);

— Ирина Кадочникова, поэт, критик и преподаватель с бизнес-жилкой. с Ириной мы познакомились ещё летом и читали друг другу стихи на набережной Ижевского пруда;

— Богдан Адамов, поэт, студент, человечище, обязательно приведу его на поэтическую мастерскую Ани Малкович (привет);

— Святослав Макка, поэт, с которым у нас произошёл коннект на почве некоторой общности поэтик. в честь этого: стих Святослава о молочном супе ниже.

Поле зрения: поэтические открытия в 2026 году

Метажурнал провел опрос о поэтических открытиях 2026 года. Мы опросили как критиков, редакторов и поэтов, так и администраторов поэтических телеграм-каналов и кураторов творческих сообществ. Автор идеи - Валерий Горюнов.

Ответы и комментарии доступны на сайте проекта по ссылке:

https://metajournal.space/article/opros_new_poets

Некоторая статистика:
На опрос отозвалось 39 человек. В опросе упоминаются более двухсот авторов. При этом упоминаемых мужчин и женщин - паритет.

Чаще всего упоминались (кол-во упоминаний в скобках): Ариша Мистриди (8), Анна Киладзе (7), Екатерина Сабамира (6), Ята Летаева (6), Дейки Балабанов (5), Полина Переслегина (5), Софья Туман (4), Паша Автоменко-Прайс (4), Маша Трубицина (4), Анастасия Миль (4).

3 упоминания: Мария Познанская, Степан Соколин, Богдан Адамов, Юра Степанов, Михаил Постников, Глафира Солдатова, Горбушка беликов, Аня Гуминова, Маша Муха, Анна Щербакова-Калинина, Вероника Соболенко, Олеся Мамоник, Алексей Волокитин, Михаил Тимофеев, Ольга Ярь, Тома Прохоркина, Татьяна (Туана) Присталова, Аня Малкович.

2 упоминания: Никита Федоров, Надя Умарова, Семен Решетов, Давид Шапиро, Женя Липовецкая, Лера Беляева, Настя Бегункова, Маша Платонова, Миша Маркин, Евгений Ощепков, Валентина Сорокина, Маруся Навка, Александр Судаев, Василий Арго, Сергей Трафедлюк, Евгения Либерман, Елизавета Маркашова, Саша Скотин, Руслан Акаев, Анна Гончаренко, Анна Чехова, Ася Нарциссова, Ян Биктагиров, Вячеслав Барымов, Саша Чумичкина, Анастасия Бутусова.

Остальные авторы упомянуты по 1 разу. Подсчет проведен и перепроверен Claude Fable 5.1 и выборочно проверен Евгением Никитиным и Валерием Горюновым.

Вчера за пару часов до суда по мере пресечения был внезапный запрос от Blueprint - расскажите несколько фактов о Лиде

Тут же родился ответ, отправила, но в публикацию взяли только голые факты

Решила, пусть будет хоть тут

Сформулировалось так: три главных факта о Лиде — это три её главных дара.

Первый дар — способность чувствовать чужую боль так, как свою. Физиологически чувствовать, как плохо ребёнку, который один лежит в реанимации с трубочками, который оказывается без обезболивания, который оказывается беженцем в чужой стране.

Второй дар — быстро отреагировать на эту боль: организовать очень классную систему, которая позволит всё изменить. Так было, когда Лида увидела, сколько детей остаются необезболенными или в реанимациях, хотя могли бы жить дома с родителями — даже несмотря на то, что срок жизни короткий. Для этого пришлось провернуть очень многое: сначала волонтёрскую службу помощи, потом программу помощи детям внутри фонда «Вера» — она началась в 2013 году, когда туда пришла работать Лида, после ухода из жизни Гали Чаликовой. Потом стало понятно, что одной координаторской помощи мало: нужны врачи, нужна лицензия на обезболивание, нужен, в конце концов, детский хоспис. И я думаю, что именно благодаря этому неустанному внутреннему мотору и способности быть тем самым молоточком, который напоминает — и другим, и самой себе, — что существует большая боль, о которой нельзя забывать, детский хоспис появился и сейчас позволяет детям в Москве и Подмосковье оставаться детьми несмотря ни на что: гулять, купаться, учиться.

Третий дар — рассказывать людям об этой боли так, что невозможно отвернуться. И тут же давать им в руки инструмент, чтобы помочь. Если ты врач — приди и обезболивай детей. Если ты чиновник — помоги строить хоспис. Если ты прочитал этот пост — задонать или приди волонтёром. Это удивительно, конечно.
В 2022 году всё это повторилось: Лида — мне это поразило и профессионально восхитило не меньше, чем по-человечески — за несколько месяцев создала фонд помощи беженцам из Донецка и Луганска. Понятная анкета, стройная система: берёшь заявку, вступаешь в контакт с семьёй, быстро понимаешь, какую помощь они могут получить. Всё продумано до мелочей.
Это очень редкое сочетание: визионерство и постоянная жажда узнать, что ещё можно сделать. А если можно, чтобы дети не просто были дома, а ещё учились в школе и плавали в бассейне — почему бы и нет? Чтобы дети с тяжёлыми нарушениями здоровья жили не в дди, а в квартирах с сопровождаемым проживанием или в семьях?

Придумать — и не бросить на полпути, а превратить в систему. У Лиды это есть. «Дом с маяком» не стал бы такой большой, слаженно работающей системой без этого педантичного подхода.

И конечно, Лида — очень прямолинейный и бескомпромиссный человек, она требует и от себя, и от других честности, соответствия слов поступкам. А ещё она очень профессиональный человек. Я сама многому у неё научилась. Об этом могут сказать десятки людей — и в команде «Дома с маяком», и во многих некоммерческих организациях по всей стране, которые развивали паллиативную помощь детям.

Пс

Вчера Лиду отпустили с ограничениями свободы, но отпустили, до основного суда