Когда я в прошлый раз рассказывал про названия актов, я говорил о архитектуре. Красивая структура на бумаге.

Сейчас можно зафиксировать следующий осязаемый рубеж: написаны основные стволы К/А-1 и М/Н-1. Обе версии Actus II: Ortus существуют целиком в тексте.

Вместе с общим первым актом и входом во второй это 258,5 тысяч слов сценария. Чтобы свести концы с концами перед закрытием, пришлось заново перелопатить 88 сценарных файлов. Тот редкий случай, когда ебануто большая цифра означает реально рабочую драматургическую машину, а не "Эти лепестки сакуры. Неужели это для кого-то красиво? Неужели для кого-то в их круговерти есть глубокий смысл? Возможно, эта игра цвета...". Ну вы поняли.

Сразу сделаю оговорку: это нихуя не значит, что "Арденград готов". Впереди ещё Actus III и IV для обеих веток, потом Unitas. Новость в другом: впервые после развилки оба больших последствия выбора существуют целиком в конкретном, осязаемом тексте, а не в чертежах КБ имени Далмакса.

Для меня главный результат даже не в объёме. Когда я закладывал «Любовь, Комфедмол и „Весна“» с одной стороны и "Dame Kätterle Liebhaber" с другой, всё время сидел риск нарваться на такую классическую мину как "названия окажутся умнее текста". Товарищи сценаристы поймут: в диздоке можно красиво разложить две полярные ветки, а сядешь писать — получишь один и тот же сюжет с переставленной мебелью.

Слава Матери, по итогу не получил.

К/А пошла наружу: редакция, типография, улица, лагерь, выборы, публичная политика. Стартует она с того, как человек заново учится жить в коллективе, действовать сообща с другими и закономерно приходит к неудобному вопросу: где солидарность заканчивается и общее дело начинает решать за тебя, чем рисковать и сколько своей жизни отдавать?

По жанру вышла плотная ансамблевая политическая драма на 100к+ слов с ветвлениями по общему стволу, которая шаг за шагом перерастает в избирательный триллер.

М/Н пошла внутрь: контракт, пропуск, архив, закрытые папки, институциональная зависимость. Княжеский Дом Фалькенштайн я принципиально не делал архетипичной Evil Inc. Он реально помогает: платит, лечит, подтягивает юристов, решает проблемы, на которых Юра и Еся в одиночку свернули бы шею. Но чем глубже Юра залезает внутрь этой системы, тем хуже выглядит цена её эффективности. За работающими процедурами начинают проступать вещи, которые уже никак не спишешь на сословный патернализм.

Поэтому конфликт здесь не про "когда Юра поймёт, что вокруг злодеи". Вопрос неприятнее: что делать, когда институт способен одновременно по-настоящему спасать людей, распоряжаться их жизнями и иметь очень веские причины не позволять тебе слишком внимательно смотреть на то, как именно он устроен?

Так М/Н вырулила в институциональный триллер, архивное расследование и камерную психологическую драму на те же 100к+ слов.

В сухом остатке проявилось ровно то противоречие, ради которого вся развилка и затевалась. К/А показывает: без связи с другими человек бессилен перед системой, вот только эта же связь способна его загубить. М/Н держится за автономию и авторство собственной жизни — и тут же упирается в то, что одной автономии недостаточно, чтобы что-либо качественно изменить.

И самое кайфовое — текст не пытается две сотни тысяч слов втирать игроку, какая кнопка на развилке была "морально правильной". Обе ветки в процессе письма сами начали разносить собственные стартовые идеи.

Так что да. Когда я придумывал всю эту ебанутую систему названий, это была чистая архитектура. Теперь общий первый акт и первые два больших ствола после развилки — это уже честная четверть миллиона слов сценария.

А "Рождённые бурей", "Die Flucht ohne Ende", "Всем смертям назло" и "Wo alle Straßen enden" ещё впереди. Надо бы, для начала, превратить всю эту писанину в нормально собранную новеллу.