Вот ты какой, разворот с моей статьёй в каталоге выставки!

Я не видела вёрстку, и это было немного... страшно.
Ещё не держала каталог в руках. Однажды я вернусь в Петербург и заберу свой авторский экземпляр.

Меня попросили писать о Петергофе, а я вытащила туда всё, что знаю про воспоминания в эмиграции — ну, и про Петергоф тоже, естественно. Удалось занести даже свеженьк информацию, что этот процесс начался гораздо раньше эмиграции, этак лет на десять. После сорока Александр Бенуа начал собирать свои детские воспоминания в тексты и публиковать их (в газете «Речь», спасибо проекту публикации «Художественных писем»).

По наблюдениям, именно после сорока начинается это «собирание» памяти о семье и детстве. Как там, за этими сорока? У кого так же?

Очень радуюсь, когда удаётся из фазы «архивной крысы» выйти в фазу «отдать собранное». Когда собираешь, думаешь и... ничего не рождаешь — это не только вид интеллектуального воровства, но ещё и мучительная боль неразрешённого бремени.

А тут текст родился.
Здравствуй, текст! Живи свою лучшую жизнь.

п.с. кто ещё видит как меня переименовали в Марию? Марина я, Марина! Пусть это будет единственная оплошность в тексте.