Когда нельзя хотеть

У аутентичной (истинной, вашей природной) силы всегда есть плотное телесное измерение.

Это чистая витальность во всех её живых проявлениях:
• в здоровой жадности — праве сомкнуть пальцы на своём, удерживать границы, деньги и время, не отдавая их из вины;
• в эротизме — чувственном голоде, желании прикасаться, наслаждаться, быть пьянящей и желанной;
• в ярости — здоровой агрессии, которая защищает целостность и говорит: «С меня хватит».

Но если с детства усвоено, что женщина с аппетитом опасна, неприлична или разрушительна для отношений, психика совершает расщепление.

Мы отрезаем от себя эти проявления и объявляем их несуществующими: «Мне много не нужно. Я выше плотского. Я добрая, понимающая и нетребовательная».

Однако жизнь нельзя отменить мораторием.
Отчуждённая сила разворачивается внутрь:
Жадность оборачивается завистью и бедностью. Чужое право владеть и брать без стыда начинает глухо раздражать, а собственные доходы и удовольствия замораживаются.
Эротизм и чувственность уходят в оцепенение. Чтобы не испытывать сексуального голода там, где он запрещён, тело блокирует чувствительность: каменеют плечи, зажимается таз, выключается либидо.
Ярость мутирует в аутоагрессию. Невыраженный гнев на то, что вас используют, оседает внутри хронической усталостью, бессилием и тихим самоедством.
Живое заменяется безупречным фасадом. На место тёплой, страстной и сложной женщины встаёт безукоризненный, удобный контур. Безопасный — и совершенно холодный.

Так возникает феномен замершей жизни: внешне всё функционирует идеально, а контакт с источником потерян.

Завтра выложу аудиопрактику — нацеленную на легализацию подавленного желания и возвращение права на собственную витальность.

А пока оставлю вам вопрос: какую часть своей природы вам пришлось перестать замечать, чтобы сохранить этот безупречный покой?