Есть несколько терапевтических сериалов, которые пересматриваю, когда тревожность становится невыносимой. Один из них – «Большая буква Р». 

Странная штука для американской драматургии на стыке плюшевости ситкома и сардонической комедии о страхе смерти. Каждый раз, когда история про рак пытается вырулить в комфортное, телевизионное зрелище, сценаристы ставят палки в колёса и возвращают к правдоподобию. Что жизненно, так как эмпирический метод показывает – сказочный финал обычно лишь антракт между двумя конфликтными ситуациями. Героиня в неподражаемом исполнении Лоры Линни кочует из бытовой идиотской проблемы в абсурдную, по ходу пытаясь осмыслить и поставленный диагноз, и идею конечности. Выйти хотя бы в ноль получается с переменным успехом, ведь болезнь не ноша только больного, влияет на всех близких: сводит с ума, заставляет впадать в агрессию, апатию, панику, метаться в агонии. И хотя в теории «Большая буква Р» должна угнетать, в реальности срабатывает антидотом. Может по причине того, что не пытается подслащивать, не превращает персонажей в болванки с тамагочевскими реакциями, не делает героиню жертвой, святой или супервумен, но показывает обычным человеком, который зол и растерян одновременно. Практика общения с онкобольными доказала, что последнее чего хочется при лечении – быть символом чего-либо (стойкости, мудрости, сопротивления) или субъектом для страховой. Борешься как раз за то, чтобы остаться человеком с характером, привычками, достоинствами и недостатками, а не сухой подписью на очередном бланке с нечитаемыми юридическими и медицинскими формулировками.