Шаг за шагом не воспроизведу самое первое 1 сентября, однако до сих пор хорошо нащупываю детали. Тёмно-синее платье с белым воротничком, в котором чувствовала себя пуфиком, обтянутым бархатной тканью, неудобные лакированные туфли, сочившиеся самодовольством, плотные колготки, провоцирующие чесотку, два банта, придающих голове вид пирожного с заварным кремом. До неприличия огромный букет напоминал дубину великана. Я, потея и нервно дёргаясь, перекидывала его с плеча на плечо, пока слушала речи с торжественной линейки и думала: «Если кинуть на свадьбе, то потенциальную невесту легко и травмировать». Утешало лишь то, что далеко не у единственной родители пытались перещеголять других краткосрочной растительностью. Почти не улыбалась и не смеялась, так как недавно в одной из стоматологических клиник испортили зубы и из-за чёрных дыр рот стал похож на клавиатуру пианино (вынужденная привычка не проявлять радостных эмоций создала на годы репутацию ребёнка болезненно застенчивого). Школа была новая, внутри до цикадных вибраций в желудке пахло штукатуркой, краской, линолеумом, а в кабинете затем ещё шкафами, обложками для тетрадей, мелом и цветами (преимущественно хризантемами и розами). Редко оказывалась среди сверстников, поэтому одноклассники, будто инопланетяне, и пугали, и вызывали приступ любопытства. У классной руководительницы же были пушистые духи с персиковыми нотками и костюм в полоску, от чего казалась мне Кейт Уинслет из «Титаника». Она красиво писала на доске и в тот момент, когда дамская буква «а» перетекала в дорическую «т», хотелось когда-нибудь писать также изящно (не сбылось, письмена на любой поверхности – пьяный терапевт со сломанной ведущей рукой).

И, хотя сейчас с ностальгией вспоминаю тот день, школу не любила. Знаю, что ночью, как и всегда, приснится. Полная коридоров в оттенках яичной скорлупы, сернистых потных пятен на блузках, двойных листочков с поведением надоедливых чаек, проваленных контрольных по математике, потерянной обуви из сменки и коверканий фамилии…