Париж - Любляна - Пермь

Интуицию, которая всегда выступала мотором для моих попыток заниматься философией, можно сформулировать примерно следующим образом: «онтологическая версия» диалектического материализма гораздо лучше подходит для поиска ответов на те вопросы, которые ставят перед современной философией, «новые материализмы» и различные онтологические модели, возникающие накануне и после спекулятивного поворота.

Среди таких вопросов больше всего меня интересуют следующие: 1) Вопрос о месте и роли человека в фундаментальной структуре бытия в свете критики видо- и антропоцентризма. Стоит ли поспешно соглашаться с каждым из аргументов этой критики? Как на них отвечать?

2) Как может выглядеть новая версия экологического мышления, одновременно проблематизирующая все катастрофические последствия, связанные с работой антропологической машины, но при этом не лишающая человека политической субъектности? Если дальнейшее активное участие человека в развитии материального мира прекращается как необходимое следствие отказа от хюбриса человеческой исключительности, то что будет происходить дальше с обществом и с природой, когда в центре образуется пустое место?

3) Можно ли переосмыслить отношения человека с нечеловеческим сообществом так, чтобы при этом не рассматривать первого и последнее как рядоположенные явления?

Так вот, в каждом из трёх вопросов, как мне всегда казалось и до сих пор кажется, требуется такое решение, которое можно было бы справедливо назвать не просто материалистическим, но диалектико-материалистическим. То есть предполагающим не только отказ от идеологических искажений, навеянных картезианским решением всех проблем в пользу ego cogito, но и утверждение динамической и противоречивой связи между человеком как индивидуальным и коллективным субъектом и объективной реальностью как субстратом/субстанцией развития природного и надприродного многообразия форм, агентов и сред.

Очевидным кандидатом на такое диалектико-материалистическое решение для меня была и остаётся теория, объединяющая концепции Единого закономерного мирового процесса и Конкретно-всеобщей теории развития (ЕЗМП КВТР), сформулированная профессором В.В. Орловым, лидером Пермской университетской школы научной философии. Можно считать мои предпочтения тенденциозными: я действительно считаю, что региональный философский проект родом из моей alma mater, содержит в себе необходимый потенциал и заслуживает дальнейшей разработки для сопоставления с другими философскими теориями, уже получившими мировую известность. Но мой мерцающий (какое-то время я верю в успех, затем теряю надежду) энтузиазм последние год-полтора поддерживается обнаружением сходств или, как говорит Михаил Куртов, гомологий между пермским проектом Орлова, его учеников и товарищей, и парижским, и люблянским проектами материалистической диалектики Алена Бадью и Славоя Жижека (отсылка к географии здесь условная, конечно, особенно в отношении Жижека).

Собственную версию материализма Бадью артикулирует в «Логиках миров», обозначая вышеупомянутые мной новые материализмы как «демократический материализм», и противопоставляя ему материалистическую диалектику. В поддержку этого хода Бадью Жижек в работах «Меньше чем ничто» и «Абсолютный отскок» (вроде самый логичный вариант перевода английского recoil) предлагает свой подход к работе с наследием диалектического материализма.

Но, кажется, что кроме самого по себе важного сходства в сути философского жеста, который совершают в разных исторических и географических обстоятельствах Орлов, Бадью и Жижек, их больше мало что объединяет. Не смотря на то, что и для Бадью, и для Жижека важна опора на материалы частных наук: в случае с Бадью - это опора на теорию множеств, в случае с Жижеком - на квантовую физику - предметы этих отраслей науки интересны для них не как аспекты единой объективной реальности, а скорее как иллюстрации диалектического мышления, которое лишь в самых общих чертах и скорее апофатически, чем позитивно (т.е. утверждая наличие, а не только отсутствие) способно схватить объективную реальность, данную нам в ощущениях. И тот, и другой выдвигают такие версии материалистической диалектики, в которых формальная сторона онтологической модели оказывается важнее чем содержательная. Материализм, сознательно отказывающийся от разработки материи во избежание чрезмерного субстанциализма в онтологии, отказ от материи и от Природы с большой буквы как субстанционального Большого Другого. Такое решение Жижек обосновывает в том числе через полемику с «Материализмом и эмпириокритицизмом» Ленина, настаивая на том, что «материя действительно исчезает».

Продолжение ниже.