Я продолжаю делиться интересными фрагменты из работы о. Леонида Грилихеса про Притчи Иисуса. Мне показалось ценным с методологической точки зрения его замечание относительно различий между интерпретацией и реконструкцией:
Мы можем интерпретировать евангельский текст исходя из современной нам действительности: из нашего богословского, литературного, философского, бытового опыта. <...> Но историческая реконструкция, в свою очередь, предполагает погружение в эпоху. Она пытается дистанцироваться от современности. Переодеться в чужие одежды. Поселиться в чужих домах. Ходить по дорогам и тропам, которые ещё не вымощены булыжником и асфальтом. Реконструкция — это попытка вникнуть в иной ментальный тип. Попытка расслышать слово во всех тех смыслах и с теми коннотациями, которые оно несло в древности. Понять, как оно слышалось и воспринималось самыми первыми слушателями. , то есть в нашем случае непосредственно аудиторией Иисуса. Но это, конечно, задача в чистом виде. Понятно, что ни один исследователь не может отрешиться от своего времени. Убежать от него. <...> Более того, если он хочет траслировать свой опыт "аутентичного слышания", он в любом случае должен апеллировать к современному ему языку.
Кроме важного различения между интерпретацией и реконструкцией (а последней некоторые современные православные экзегеты, кажется, пытаются избежать) мне кажется важным указание на ту дистанцию, которые пролегает между нами и древним Текстом: в определенной степени, мы можем говорить о межъязыковой асимметрии. Она бывает как асимметрией на уровне лексем, грамматических конструкций и форм, так и асимметрией на уровне поговорок, выражений etc. Не учитывать межъязыковую асимметрию в ремесле исследователя Писания — преступление.
#мысли@antisigmas
#читаемое@antisigmas