Когда наша редакция видит такие суммы, еще и растянутые на года, у нас впечатление, что говорящие о них люди не совсем понимают, что такое $23,6 трлн. Ну типа как в детстве играешь в магазин и тебе кореш в песочнице говорит, что вот эта ветка стоит «100500 тысяч миллионов».

Для Европы это $9 трлн. И никого не смущает целесообразность суммы, а также то, стоит ли что-то за ней. Потому что у нашей редакции на мегаломанские планы всегда вопрос: «Зачем?». Ну типа что такое «зависимость от Китая»? Какие KPI поквартально по снижению? А зависимость от дорого газа из США, это не проблема? Мы не меняем одну зависимость на другую? А вот если потратить и заменить, станет лучше или хуже для налогоплательщиков? А для экономики? Или это самоцель? А как мы будем определять, что раньше мы зависили, а теперь нет? Сумки Hermés будут шиться не в Китае, а в Сиракузах? Сплошные вопросы.

Тем более главный экономист по Азиатско-Тихоокеанскому региону французского инвестиционного банка Natixis Алисия Гарсия-Эрреро считает, что даже при масштабных инвестициях Запад не способен отделиться от Китая в краткосрочной перспективе из-за контроля Пекина за важнейшими промышленными материалами.

Зато все уже всё посчитали и побежали бюджеты определять. Проблема нашего века в том, что всем отказала мера.