Четвертый китайский план

В пятницу, 18 сентября десять китайских ведомств во главе с Минпромом выпустили план развития фармы и биотеха на 15-ю пятилетку — на 2026–2030 годы. Его цели звучат почти вызывающе: выручка отрасли выше 3,5 трлн юаней (около $520 млрд), рост инновационных препаратов на 20% в год, минимум пять китайских блокбастеров с продажами от $1 млрд и главное — не меньше четверти всех новых в мире лекарств класса first-in-class.

Планы по развитию приоритетных отраслей Китай принимает после утверждения плана пятилетки (15-ю утвердили весной). Этот бран по биомедицине уже четвёртый подряд. Первый план 2012 года требовал просто объёма — роста на 20% продукции в год: Китай строил фабрику субстанций и дженериков для всего мира. План 2016 года сместил акцент на качество дженериков, хотя настоящий перелом шёл параллельно — реформа регулятора 2015 года и «Сделано в Китае 2025», где биомедицина попала в десятку приоритетов. План 2022 года стремился к росту выручки отрасли на 8% в год и 5% доли в промышленности. В итоге было одобрено 230 инновационных препаратов, но доля отрасли застряла на 3,6%. А главный успех пятилетки — продажа лицензий на китайские молекулы западной фарме на $115–120 млрд в 2025 году — в плане вообще не значился, что как бы намекает на слабые места плановой экономики. Новый документ задним числом превращает этот случайный успех в стратегию: теперь меряют не «сколько произвели», а «какую долю мировой инновационной фармы заняли» (цель, напомню — 25%).

Инструменты подобраны под эту задачу. Госфонд на 1 трлн юаней с горизонтом 20 лет даёт всем инновационным направления, включая биотех, терпеливый капитал, которого нет у обычного венчура с горизонтом в 5 лет. Убыточным биотехам снова открыт выход на IPO на шанхайском STAR Market, а в Гонконге по спецправилам только в 2025 году вышли 14 медкомпаний. Регулятор одобряет клинические исследования за 30 дней, если компания обязуется стартовать в течение 12 недель. Самое хитрое — оплата: в госстраховку пускают со скидкой от 60%, а для дорогих новинок с 2026 года завели коммерческий каталог с закрытыми ценами, чтобы не обрушить мировую цену перед продажей прав. Логика простая: дома маржу давят, зарабатывать предлагают за границей.

Америка на планы китайского биотеха смотрит с подозрением. В декабре 2025 года подписан BIOSECURE Act, а в июне Пентагон внёс в чёрный список WuXi AppTec — ключевого подрядчика западной фармы, — а заодно BGI и MGI. Однако в эту пятницу, 18 сентября, в день выхода китайского плана, Reuters внезапно сообщил, что Минфин США готовит правила, разрешающие большинство лицензионных сделок с Китаем.

Почти половина лицензируемых в США препаратов уже китайские, и крупная фарма против запретов. Глава Pfizer Альберт Бурла сформулировал это прямо: «Не думаю, что конкурировать с Китаем нужно, пытаясь его замедлить». Забавно, про ИИ американские власти так не думают.

В России, к слову, тоже есть свои планы: стратегия «Фарма-2030», нацпроекты «Новые технологии сбережения здоровья» и «Технологическое обеспечение биоэкономики», а стратегия биоэкономики до 2036 года ждёт утверждения правительством. С января действует правило «второй лишний», дающее на госзакупках приоритет производителю полного цикла.

Однако у нас цели и задачи другие: Китай меряет свою долю на мировом рынке, Россия — на внутреннем. Цель «Фармы-2030» поднять долю отечественных лекарств с 61,8 до 66,6%, а экспорт — до $3,4 млрд к 2030 году. Для сравнения, одна сделка AstraZeneca с китайской CSPC оценена до $18,5 млрд. Россия сегодня импортирует 70–75% фармсубстанций, и больше половины — из Китая. Так что наш лекарственный суверенитет пока завязан на успех китайских пятилеток...

Читайте «АнтиБиотек» в Telegram и Максе!