Rara Avis (Дочь Сизифа)

Не столько про конфликт с Виленской хочу сказать, сколько про один момент, связанный с жестокостью, которую я сама долго не воспринимала как таковую, пока принимающее сообщество не открыло на неё глаза и не заставило посмотреть на происходящее иначе.
Мы готовим фестиваль, одним из элементов которого должны стать личные женские истории, рассказанные со сцены, о нарушениях, связанных с первой статьёй Всеобщей декларации прав человека.
Хозяева площадки смотрят концепцию и с искренним недоумением спрашивают:
- А где поддержка этих людей?
В ответ недоумеваю я. Мы даём людям возможность высказаться, предоставляем им площадку, но в рамках фестиваля какой-то дополнительной поддержки предложить не можем.

- Но, Анна, вы приглашаете к публичному выступлению неподготовленных людей. Вы предлагаете им рассказать перед аудиторией о глубоко личном и, возможно, болезненном опыте. В ответ они могут столкнуться с реакцией, к которой совершенно не готовы и которую вы не можете ни предсказать, ни контролировать. Ваша обязанность обеспечить им психологическую защиту и моральную поддержку.
Перед моими глазами промелькнул весь опыт собственных публичных выступлений, к которым никто не готовил (то есть буквально вчера была редактором и работала только с текстами, а на завтра выступала от лица Совета по этике научных публикаций). На этом повороте поняла, насколько сильной была моя травма и насколько она не научила быть бережнее в этом плане к другим. Меня не жалели и я не жалею.
Вся поддержка в то первое выступление свелась к тому, что я чуть ли не в слезах написала из туалета старшей коллеге, мол представители изданий-хищников обещают «волосья повырвать». На что она ответила: подбери их в пучок и продолжай.
В общем, мне всегда казалось, что дать возможность публичного высказывания - это уже много, а вот важность заботы о человеке, который говорит публично, в моей картине мира, к сожалению, отсутствовала.

1 сентября, наверное, для многих не самый простой со день, но для детей с особым нейростатусом - отдельное испытание.

Друзья друзей друзей друзей открыли для них школу в Москве, для детей с нейростатусом и статусом ОВЗ. Как это нередко бывает, у директора школы ребенок с РАС, так что она знает всю глубину проблемы.

📍 г. Москва, ул. Рогожский пос, д.29с10

Открыт прием учащихся в 0, 1 и 2 классы от 6 лет на новый 2026/2027 учебный год ✅

Альтернативная начальная школа "НейроВыбор" - это:
-индивидуальный подход к каждому ребенку с учётом особенностей развития (программы 7.1, 7.2, 8.1, 8.2)
- сопровождение нейропсихолога, логопеда, учителя-дефектолога, психолога
- адаптированные программы обучения
- физическое развитие и развитие когнитивных функций
- мягкая безопасная среда с психологическим комфортом для ребенка без давления и криков

Для записи на экскурсию звоните по телефону 8-987-225-00-94☎️

Почувствовала себя всеми людьми разом, которые годами на что-то жалуются, а им рассказывают, мол, это вам мерещится, у вас психосоматика и пр.

У меня был «проблемный» зуб, который я не успела удалить в России, поскольку февраль 2022-го и все дела. Его лечили, а он не заживал, точнее, постоянно воспалялась десна вокруг него.

В Люксембурге его тоже лечили, и он тоже не заживал.

Врач завел знакомую песню: может быть вы нервничаете или зубы не так чистите? Вот вам полоскалки, ирригаторы и успокоительные на всякий случай у невролога попросите.

К моему счастью, не пойми на какой итерации всё-таки заметили на снимке странное пятно. Возможно, более чувствительные томографы подвезли, я не знаю.

Однозначно сказали, что это не осколок кости, не штифт, не киста. Даже онкологам показали, но те, к счастью ответили, что я не их пациент.

Отправили в третью клинику, у которой есть полный набор оборудования, эндоскопы, микроскопы и всё такое.

Там это выглядело слегка космически: на тебя опускают огромный микроскоп, над которым нависает врач. В моем случае это была молодая специалист лет 30.

Она из меня и вытащили кусок пластика, который застрял в организме несколько лет назад.

Все удивились, медицинский пластик последнего поколения должен быть виден на снимках, а этот оказался какого-то старого образца. То есть всё это время во мне находилось инородное тело. Проблема действительно была в голове, в буквальном, а не в переносном смысле.

Зуб сохранили на месте. Больше к нему ни у кого претензий нет. Десна зажила за пару дней, я торжественно потеряла статус «сложной пациентки».

Но вообще это крайне занятный медицинский принцип: если причина симптома не обнаружена, причиной начинает считаться сам пациент.

Но больше всего меня порадовал «милый» переход, который можно было встретить в российских родильных домах, когда ты вот только что была старородящей в свои 27 лет, а потом внезапно оказывалась «молодой мамочкой»; так и здесь - только что ты всем казалась тревожно-мнительной и криворукой, но внезапно оказалась героем геройским, который не пойми сколько лет сосуществовал с реальной, а не вымышленной проблемой.

Не хочу, чтобы это выглядело как белое пальто, смысл поста, сразу скажу, другой… В общем, попробую.

Часто слышу в свой адрес, что мне повезло - с мужем, с детьми, с Люксембургом, - но, оглядываясь назад, понимаю, что главное «повезло» моей жизни связано с социологией.

Для примера возьмём мужа. Он хорошо знает физику, математику, информатику, искусственный интеллект, может починить приблизительно всё вокруг, будучи инженером.

Я же всю жизнь думала про то, как устроены мир, социум, этика, родительство, материнство и пр. То есть лет с 18 задавалась вопросами: «Почему?», «Что передо мной?» и «Не фигня ли это?».

Вот буквально с того момента, когда мы встретились, я прикидывала, на чём вообще могут строиться отношения, для чего нужен брак, почему такова статистика разводов, что представляют собой маскулинность и феминность, как меняются гендерные роли, что выше - личность или гендер и т.д. и т.п.

Когда забеременела, начитывала тексты про родительство, и это дало хорошую защиту от родительской тревожности, от стандартов общества потребления. Мои приятельницы по песочнице впиховывали невпихуемое в своих детей, я думала про плюсы и минусы детоцентризма, гиперконтроля…

Сегодня исследователи говорят, что родительство, да и вообще жизнь в современном мире требуют беспрецедентных социальных компетенций, немыслимого прежде количества выборов, но скромно молчат, откуда эти компетенции люди должны брать.

Предположу, что в лучшем случае - из какого-нибудь научпопа, в худшем - они проживают ее интуитивно или подчиняясь нормам, не выбирая, не задумываясь.

В этой точке, кажется, и находится моё главное везение. Социология не дала правильных ответов, у нее и с предсказательностью всё плохо, и теории на обе ноги хромают, но она довольно быстро отучила верить в возможность существования одного правильного ответа, дала привычку отодвигаться на полшага от происходящего и спрашивать себя: а почему это считается нормой? Кто решил, что семья должна выглядеть именно так? Почему хорошая мать должна делать вот это, успешный человек - хотеть вот этого, мужчина - вести себя так, женщина - иначе? Что из этого действительно моё, а что я просто впитала в ходе воспитания и не отрефлексировала?

Это не делает меня умнее других и совершенно точно не страхует от глупостей. Я принимала идиотские решения, ошибалась в людях, впадала в депрессии, и наверняка создала детям некоторое количество травм. Социологическое образование не даёт иммунитет от ошибок или бестолковости, но оно даёт одну довольно роскошную вещь - зазор между социальной нормой и собой.

В этот зазор помещается выбор.

Можно обнаружить, что совсем не обязательно строить брак так, как строили его родители. Что ребёнку не нужно обеспечивать максимально возможное количество «кружков». Что современные технологии управляют и нашим поведением, и ностальгией.

Но, наверное, самое полезное - понимание, что практически любое «так принято» можно пересмотреть. Вот буквально - остановиться, подумать и решить - не фигня ли это и стоит ли оно того, чтобы тащить в свою жизнь.

Когда мне говорят, что повезло с мужем, с детьми, я соглашаюсь. Конечно, повезло. Случайностей в жизни вообще чудовищно много, изображать человека, который всё рассчитал и правильно построил, было бы тем самым белым пальто.

Но если искать то везение, которое повлияло на всё остальное, я бы все-таки назвала встречу с социологией. Искусственный интеллект сложен, но жизнь, которую мы живем, гораздо сложнее и ее не менее важно осознавать и понимать, разбираться в ней. Ну или хотя бы делать попытки разобраться. Это даёт свободу.

У нас появился европейский друг, для которого мы стали первыми друзьями из России.

Поскольку лето, ключи от его квартиры лежали у нас дома.

Возвращается он из отпуска, встает в пробку, добирается до Люксембургского к двум ночи и решает никого не тревожить, ночевать в отеле.

Но в отеле заезд только с 10 утра.

И в другом тоже.

К трем ночи он понимает, что больше 12 часов провел за рулем, сил нет, плюнул на всё и пошел спать на лавочку.

Я ему объясняю - надо было идти к нам и забирать ключи в 3 ночи, никаких проблем. Это и есть дружба в славянском понимании.

Если что-то случилось среди ночи - нам можно звонить и мы прийдем на помощь.

Если плохо - в нашей компании можно поорать и пожаловаться на жизнь.

Кожей чувствовала, с каким трудом в его голове переваривается эта новая реальность, но сегодня получила смску:

«Дорогая Анна, я помню, что вы с Олегом уезжаете на отдых, передай, пожалуйста, дочкам, если что-то случится и будет нужна помощь, пока вы не дома, они могут обращаться ко мне хоть в три часа ночи. Так выглядит ваша дружба, верно?».

То чувство, что культурная интеграция пошла в обратную сторону)

Думаю, мы каждый верим во что-то своё и в зависимости от собственной веры реагируем на происходящее.

Например, я верю в то, что наука является институтом по производству достоверного (а не какого угодно) знания.

Соответственно, верю, что научная этика при публичном представлении данных обязывает сохранять целостность и достоверность научного знания.

При этом понимаю, что в современном мире этичное поведение (не только в науке) скорее не целесообразно, но, на мой взгляд, это не означает, что такой подход ведет к благу. Хотя бы потому, что порождает циничное отношение к сакральным вещам.

Цинизм всегда выигрывает в моменте, но по сути своей губителен. Он обесценивает не только результаты исследований, но и сам смысл поиска истины.

Когда ложь становится нормой, наука как вид деятельности мутирует и превращается в фантасмагорию.

Когда появляется приоритет формы над содержанием, мы получаем красиво упакованный мусор. Не более.

Когда люди симулируют науку, мы получаем род деятельности, далёкий от научных ценностей и приоритетов. Он может сохранять все внешние атрибуты науки, но утрачивает то единственное, что делает науку наукой: стремление получить достоверное знание.

Верность этическим ориентирам, невзирая на все коллизии, мне не кажется наивным идеализмом или слепым следованием догмам. Это форма сопротивления энтропии и осознанное решение сохранять честность и достоверность даже тогда, когда на текущий момент это представляется невыгодным или морально устаревшим.

Этика устроена так, что приобретает смысл именно там, где её соблюдение чего-то стоит. Так-то ложь удобнее, конформизм безопаснее, имитация эффективнее, а уж если говорить про желание обладать многомиллионной аудиторией...

Наука, на которую мы можем сегодня опереться (независимо от области научного знания), возможна благодаря тем, для кого достоверность знания остаётся безусловной ценностью, а не разменной монетой.

(Дописала, перечитала и поняла, что о любви могла бы сказать всё то же самое.

Любить - значит отказаться от симуляций и нечестности. Быть верной другому и самой себе, когда конформизм и расчёт выглядят более безопасными и удобными стратегиями.

В любви тоже нельзя давать форме побеждать содержание, иначе получим суррогат, красиво упакованный мусор вместо истинных чувств и настоящей близости.

Циничное отношение к сакральному разрушает суть и смысл любви).

Уговариваю себя не сбегать от смолтоков с незнакомыми людьми и больше поддерживать женщин, чем я это делала раньше.
Иногда это выглядит так.
Собаки играют на площадке, а мы со случайной собеседницей общаемся:

- Осень в Люксембурге прекрасна, - говорит она.

- Да, - отвечаю я, - наконец-то спала жара.

- Вот. А меня муж хочет отвезти в Ниццу. У нас там домик. Но мне нравится здесь. Тем более это одно название «домик у моря», он в паре километров и до него надо ехать на машине пять минут. И там, конечно жара сейчас. Зачем мне всё это? Но муж настаивает.

- Плохо, - киваю я. - Нельзя такое насилие к женщинам проявлять.

- Да, я понимаю, - вздыхает она. - Но он уже всё решил.

Так этот абьюз и начинается, - подумала я. - Сегодня Ницца и домик в пяти минутах от моря, а потом что? Ресторан с видом на закат? Бокал холодного розе? Где предел? К чему ещё он станет ее принуждать? Мужчины они такие, не расслабишься.

- Наш отдых - наш выбор, - перефразирую известный лозунг феминисток «My body, my choice».

- Спасибо за вашу женскую солидарность, - благодарит собеседница.

Осталась у нас одна дочь-школьница, и та радуется, что учеба начнется не с 1 сентября и без торжественных линеек.

Мне поначалу казалось, что зря Люксембург детей праздника лишает. А сейчас уже втянулась в этот образ жизни и просто мысленно благодарю за каждый случай, когда не создан стресс, ажиотаж или эмоциональный перегрев.

Ни гимнов, ни школьной формы, ни букетов, ни собраний накануне, ни поднятия флага, ни напутствий депутатов, ни концертов, вообще никаких затей вокруг начала нового учебного года. Дети просто возвращаются с каникул на учебу. Положил планшет в шопер - готов к школе.

Даже нервных обсуждений в родительском чате нет (до сих пор не могу привыкнуть, что такие чаты здесь не приняты и отсутствуют как класс).

И нет ни у кого чувства , что в этот день нужно особенно выглядеть, бантики завязывать, наряды выбирать, радоваться на камеру, соответствовать чьим-то ожиданиям.

В общем, я не только втянулась в эту будничность, но почему-то это стало ощущаться как отдельный вид роскоши (если за таковую считать победу здравого смысла). Это так удивительно нормально и приятно, когда нет принуждения к празднику и никто не превращает рядовое событие в жизненно важный момент.

Про истории успеха и неуспеха в эмиграции я поняла главное - не так важно, что именно произошло, важнее - через что люди об этом рассказывают.

Выделила четыре типа, которые более-менее воспроизводятся на интервью.

Очень многие говорят через трагедию. При этом, да, объективно случается непоправимое, разлуки, неудачи, но интереснее то, что не для всех людей подобные обстоятельства оказываются исключительно плачевными и лишенными смысла. Авторы трагедийных историй даже обычные ситуации, когда все живы-здоровы и с крышей над головой, могут преподносить как трагедии.

Думаю, для них отъезд из России был не просто стрессовым фактором, но обострил внутренние конфликты, изначально существовавшие. Эмиграция выглядит не столько как причина проблем, сколько как их катализатор.

«Трагедийные» истории подчеркивают драматический разрыв, с которым обычно ассоциируется эмиграция, она разрушает семьи, приводит к сложным моральным дилеммам, вызывает психологические кризисы. Это типичный нарратив утраты и борьбы, в котором люди пытаются справиться с эмоциональной болью, используя в ряде случаев внешние ресурсы (психотерапия, советы друзей).

Другие респонденты рассказывают о себе и о своей судьбе в эмиграции отстраненно. Они будто бы абстрагируются от реальности, позиционируя себя как пассивную фигуру, с которой нечто случается само по себе. В их картине мира обстоятельства, лишенные логики и смысла, внезапно приводят как к позитивным, так и к негативным финалам. Нередко упоминаются случайные встречи, изменившие весь предыдущий ход жизни.

Эти респонденты описывают свою жизнь как случайность, принимая все изменения без попыток осмыслить их или повлиять на них. Этот нарратив характерен, мне кажется, для тех, кто пережил сильный стресс и утратил веру в возможность управлять своей судьбой (или же никогда в нее и не верил, эмиграция просто стала частью потока событий, в которых оказывается респондент).

Третьи говорят про эмиграцию как про историю спасения. Они рисуют позитивную картину жизни в стране, в которой оказались. Там они перестали болеть привычными в России заболеваниями, там у них случилась «вторая глава в истории любви».

Как стратегия преодоления трудностей истории спасения определенно дают ощущение контроля, порядка и свободы действий, ведь оказывается возможным победить, если вы были «искренны», «честно трудились». За все эти благодетели и правильный выбор (отъезд из страны) респонденденты будто бы получают прижизненную награду хорошими детьми, отношениями, любовью и успехом. Во всяком случае, такие истории несомненно призваны поддерживать тезис — «жизнь подтверждает, что все было не напрасно».

И четвертый, самый интересный для меня нарратив, т.н. «скучные истории». Скучными их называют сами респонденты, подчеркивая отсутствие значимых перемен в отношениях, в образе жизни. Жили нормальной жизнью в России и продолжают жить нормальной жизнь за ее пределами. От перемены места жительства ничего не изменилось. «Главное, что мы увезли с собой, — себя», — нередко подчеркивают они.

При этом такие респонденты не отрицают наличия проблем, но нормализуют их. А ещё они отмечают рациональность своего выбора и его предсказуемость. Они не сбегают, не ищут спасения, а последовательно создают свою жизнь в другой стране, как до этого создавали ее в России, активно выстраивая собственную траекторию и видя в эмиграции не потерю, а логичный этап развития.

«Спасительные» и «скучные» истории, на мой взгляд, предполагают чуть больше личной ответственности и того, что Кристиан Вельцель называл «эмансипативными ценностями», то есть ценности свободы и свободы выбора. Эти люди неуклонно стараются перейти из среды угроз в среду возможностей, прикладывая для этого достаточно много линейных усилий. Надо отметить, что и сами по себе эмансипативные ценности, по мнению исследователей, могут давать психологическую силу, укрепляя мотивацию реализовать свободы, искать собственные пути.

В четвертую годовщину жизни в Люксембурге подписчик спросил: «Скажите, новая страна дала больше возможностей Вам или Вашим детям? Если Вам, то какие именно?».

Начну с детей, они получили бесплатное образование по Кембриджской системе, свободно говорят на английском, почти свободно на французском (и ещё немного на немецком и люксембургском).

Старшая за эти годы закончила здесь университет и работает по профилю в международной корпорации, у нее прекрасный молодой человек из Нидерландов. На своем пути она встретила колоссальное количество поддержки.

Средняя дочь выбирает университеты от Южной Кореи до Бельгии (по направлению регенеративной инженерии) и одновременно выступает как пианистка на фестивалях.

У младшей прекрасная школа, незадерганные учителя, отличные кружки по айкидо и гитаре.

Все три стабильные и спокойные, за что отдельная благодарность Великому герцогству, всё вокруг здесь располагает к этому.

У дочерей хорошие друзья, мирное небо над головой, свобода передвижений, все бонусы жизни в демократии, в благополучной экономической и экологической обстановке, в ситуации продуктовой безопасности; плюс к этому есть чувство защищенности, быть девочкой гораздо проще в Люксембурге, чем во многих других странах.

Супруг-айтишник работает по специальности, сдал люксембургский язык, для души учит французский и увлекся велоспортом (благо тут почти весь Люксембург в велодорожках).

Страна дала нам полноценные гражданские права (включая право выдвигаться на муниципальных выборах) и много возможностей, одни из моих любимых - общение с людьми со всех концов света, ощущение общей нормальности происходящего вокруг (то есть совпадение наших и местных представлений о нормальном), насыщенная культурная жизнь.

Если говорить обо мне лично, сейчас я в борде международной правозащитной организации, плюс к этому создала свою НКО, выпустила книгу и даже написала для нее главу, веду исследования, работаю как социолог и журналист. У меня очень изменилась повседневность, в ней определенного стало больше здоровья и общее самоощущение улучшилось (думаю, во многом это случилось благодаря полноценной самореализации и классным людям вокруг).

Эмиграцию я ожидала как бег с препятствиями, новый язык, другая повседневность, всё с нуля… Но довольно быстро осознала, сколько сил раньше уходило не на саму жизнь, а на постоянное преодоление среды, страха. Возможность тратить силы на созидание, - отдельный и очень важный для меня пункт.

Бонусом - здесь принято красиво стареть и я надеюсь успеть научиться, как это делать.

Прислала подружке ссылку, а она такая - у меня нет тиктока.

И я задумалась, а как без него растить и воспитывать современных детей?

Вот, например, дочь наша улетела в соседнюю страну на воркшоп, дала знать, что она на месте и всё у нее в порядке, а потом за сутки ни весточки.

Опытным родителям понятно, это означает - всё не просто хорошо у юного создания, а замечательно. И всё-таки шлем ей мемчик с котиком. Это гораздо веселее, чем душнить разговорами. Такая вот бескровная дипломатия.

Оборотная сторона - про себя мы тоже получаем много смешного в ответ. Зато можно констатировать, что чувство юмора в детях развито и самоирония у всех членов семьи не проседает, а это, согласитесь, немало.

Меня часто спрашивают, не относятся ли к россиянам как к людям второго сорта в Люксембурге, а тут как раз местная французско-британская подруга написала. Решила поделиться ее видением (жизнь нас свела на почве школьных будней):

«…Тем не менее я думаю, что за всем этим стоит нечто большее. У меня часто складывается впечатление, что в странах Восточной Европы академические и культурные ожидания выше, чем во Франции или в некоторых других странах Западной Европы, или, во всяком случае, там по-прежнему больше ценятся усердие, дисциплина и трудолюбие. Во Франции мы порой так старались избежать неудач и сократить неравенство, что в итоге снизили планку ожиданий.

Что касается нас, то, я думаю, свою роль играет и материальный комфорт. Когда так много всего доступно и воспринимается как нечто само собой разумеющееся, сложнее развить в себе жажду деятельности, амбиции или просто привычку прилагать усилия. С тобой у меня складывается ощущение, что у вас гораздо больше внимания уделяется воспитанию упорства и стремлению учиться, и при этом значительно более важное место отводится культуре в целом: музыке, искусству, шахматам, литературе… Всё это формирует человека.

Конечно, идеальных культур не бывает.

В любом случае… посмотрим, чему их научит жизнь! И чему она учит нас…

Пока я страдала и гадала, как люди в Люксембурге выживают при таких ценах на уборку, случайно выяснилось, что траты на клининг (как регулярный, так и генеральный) относятся к категории расходов на ведение домашнего хозяйства (frais de domesticité) и уменьшают налогооблагаемую базу.
Причем этот лимит является общим для трех категорий: помощь по дому (клининг), расходы на присмотр за детьми (ясли, maison relais) и помощь зависимым людям.
Расчет вычета: списывается фактически уплаченная сумма, но не более установленного (то есть в пределах 5400 евро год на все подобные траты).
Не благодарите.

Вчера был день рождения одного моего университетского знакомого. Но написать хочу не о нём, а о его бывшей жене, подруге моей юности. Жизнь развела нас с ней больше, чем на двадцать лет и свела обратно благодаря имениннику.

Пока мы растили детей (я троих, а она шестерых), строили карьеры и обустраивали быт, было немножко не друг до друга, мы потеряли связь на долгие годы, хотя и дружили в студенчестве.

А потом, вместе с осенней волной мобилизации в России, её муж переехал в новую страну и ушёл строить новую жизнь, оставив первую жену и шесть общих детей ради новой жены (на 15 лет моложе) и нового ребенка. Я пытаюсь не судить чужие чувства. Слаб человек, по себе знаю.

Пару лет назад он написал мне и рассказывал о гуманизме, спасении мира, морали и воспитании молодёжи. И между делом сказал: «Что жена его [та самая моя студенческая подруга] чего-то грустит». Лишь недавно я узнала про причину той грусти, про его уход из семьи.

Что уж, я б не только печалилась, я б на стену полезла от такого предательства.

Жизнь дала нам с Олей шанс на ещё одну встречу. Я ехала в соседнюю страну с тревогой: человек после всего пережитого имеет полное право на ярость, горечь, опустошение и даже безумие.

Но увидела перед собой удивительно светлую, тонкую и невероятно цельную женщину, совсем не изменившуюся со времен нашей юности.

Она не похожа на сильных и независимых блогерш из инстаграма, прокачанных по последней психологической моде, ее сила в том, что пройдя кромешный ад, она не позволила боли разрушить себя и своих детей, не впустила ненависть в жизнь.

Сегодня она тоже в возрасте Queen Age и выбирает новый путь, один из сценариев - стать священницей. На мой взгляд, это очень правильное и точное решение.

Первую священницу я встретила в Люксембурге, и она произвела на меня сильное впечатление. Всё-таки привычнее видеть представителей этой профессии исключительно мужчинами. Но как же здорово, что теперь возможны и священницы, способные понять женский опыт и сопереживать ему.

А ещё я думаю: каким вообще должен быть хороший священник?

Наверное, разумным. Сильным. Милосердным. Способным пережить встречу со страхом, предательством, отчаянием и пойти вперед. Смочь не превратить собственную рану в право ранить других.

Если это так, то я не знаю человека, которому такой путь подходил бы больше. При этом, если бы не экс-муж, ни она о себе этого всего не узнала бы, ни мы о ней. Добродетель, не проверенная искушением, добродетелью не считается.

Так что в день рождения ее экс-мужа мысленно поднимала бокал не за него, а за ту, которая, несмотря ни на что и вопреки всему, сохранила нежность и надежду на лучшее, не ожесточилась и, пережив все боли и печали, готова нести миру доброту и свет.

Невероятно люблю и горжусь.