Rara Avis (Дочь Сизифа)

Читая про Льва Шлосберга и других политзаключенных, неизбежно встречаю комментарии, сводящиеся к восклицанию: Зачем?!

Почему-то мысленно я каждый раз на них отвечаю.

Так добро побеждает зло.

То есть мы наблюдаем будто бы обратное, первыми в репрессивных системах погибают лучшие, честные, образованные, а выживают плохие и живут благополучную жизнь плохие.

Но если оглянуться назад, увидим, что по необъяснимой причине мы всё же становимся лучше. Не все, не всегда, но людоедство, например, уже никак не норма.

Нечто меняет общества и людей к лучшему, подталкивая чуть ближе к стороне добра.

Зло чаще всего оставляет после себя лишь пустоту и страх, материю, распадающуюся вместе с физическим телом. Оно побеждает на дистанции одного дня, года или покалеченной эпохи. Оно энтропийно и паразитирует на готовом, умеет ломать и подчинять, но совершенно не способно производить новые смыслы.

Ни один палач, доносчик или диктатор не оставил после себя что-то, к чему другой человеческой душе захотелось бы прикоснуться и вернуться за утешением.

Люди созидания передают сквозь время то, что не уничтожить пулей или цензурой. Сострадание, доброта, красота, научная истина, милосердие обладают удивительным свойством, они умеют утешать и менять оптику тех, кто с ними соприкасается.

Даже если самого автора стирают в лагерную пыль или сжигают на площади, рожденная им мысль переживает это, равно и память о его человеческом достоинстве.

Так собирается по крупицам коллективная совесть человечества. И если оглянуться назад, подлинной силой оказывается не умение урвать побольше ценой чужой жизни, устроиться, выслужиться, а способность подарить миру нечто, ради чего эту жизнь вообще стоит жить.

Выбирать добро, созидание и человечность посреди темных времен не наивность и не слабость. Это отказ от сиюминутного ради сопричастности вечному.

Пусть из сегодняшнего дня видна только беззащитность перед грубой силой, способной отнять свободу, здоровье, жизнь, но она не способна отнять у совершенного поступка его смысл.

Если мерить жизнь только безопасностью, благополучием и количеством прожитых лет, то действительно всё, что делают политзаключенные, лишено смысла. Незачем говорить, за молчание не накажут. Незачем защищать другого, это безопаснее. Незачем сохранять человеческое достоинство в ситуации, когда за отказ от него дают возможность жить спокойно и благополучно.

Но именно благодаря бессмысленным, с точки зрения самосохранения, поступкам постепенно расширяется само представление о том, что значит быть человеком. Мы живем в мире, где больше не сжигают ведьм, потому что до нас случились люди, отказавшиеся считать это нормальным. Да, к сожалению, почти никто из них не дожил до момента, когда можно было бы убедиться в собственной правоте.

Но кто-то должен был первым сказать «нет» там, где было безопаснее кивнуть.
Кто-то должен был сохранить способность различать добро и зло там, где само это различение объявлено преступлением.
Кто-то должен был оставить свидетельство - имей смелость жить своим умом и поступать иначе, чем требует норма.

Всё это ради того, чтобы кто-то другой из будущего тоже однажды сказал «нет», а мир в этот момент стал на микрон лучше и не наступила полная тьма.

«Как хочу, так и выгляжу в этих ваших Люксембургах!» - заявила я и пошла выгуливать новый головной убор (за что в семье меня ласково прозвали Красная Шляпочка).

К слову, узнала, что именно так переживается Queen Age, а я типичный Queenager: все три дочери выращены, жизненный опыт накоплен , пришло время выгуливать безумные наряды и всё остальное, что по стечению обстоятельств оставалось недогулянным.

В современном мире период между молодостью и старостью стал настолько длинным, что прежнего понятия «средний возраст» недостаточно для описания того, что люди в нём делают, поэтому вводится в оборот Queen Age.

Но если посмотреть трезво, это новое требование к женщине. Раньше, приближаясь к 50 годам, ей положено было стать незаметной, теперь же нам показывают невероятно энергичных, сексуальных, успешных и постоянно reinvent yourself женщин, что тоже, скажем честно, утомляет.

Но и всё же мне нравится идея откреститься от «кризиса среднего возраста», связанного с утратой (молодости, возможностей, привлекательности, времени), и переключиться на квинэйджинг, в центре которого находится идея пересборки.

После 45 женщина может поменять профессию, начать собственный бизнес, выйти из давно исчерпавших себя отношений, снова начать встречаться, заняться спортом, изменить стиль или впервые поставить собственные интересы выше ожиданий семьи.

То есть главный посыл Queen Age не «мне снова 20», а «мне 50, и у меня есть возможности, которых в 20 не было». Но если еще раз посмотреть трезво, в этой красивой идее многое упирается в неравенство: когда на тебе старенькие и маленькие, эмиграция, отсутствует психологический и эмоциональный ресурс, то говорить о новых возможностях трудно.

В общем, дело ясное, что дело темное, но как-то надо смириться с тем, что 45 - это только середина жизни и попробовать прожить эту вторую половину счастливо.

Немножко местного колорита с театрального фестиваля в Бельгии.
На два августовских дня живописный Шаспьер (Chassepierre), затерянный в долине реки Семуа, превращается в огромную сцену под открытым небом, здесь проходит старейший в Европе фестиваль уличных театров (Festival International des Arts de la Rue). Пространство городка заполнено артистами, комиками, танцорами, художниками.
Очень много эмоций, теплоты, разнообразия и безграничной свободы творчества.

Засыпаю около пяти
Сбит режим уже восьмые сутки
Клод меня ревнует к Джипити
Как жена ревнует к проститутке

Джипити умеет рисовать
Не жалеет слов на утешенья
Клод мне говорит идти в кровать
Не придумав лучшего решенья

Клод вообще внезапно стал токсичный
Я про чувства - он велит мне спать
Джипити - он весь какой-то личный
Только истеричный стал опять

Тот злодей, а этот лицедей
Вы такие разные, не-люди
Лучше не использовать людей
Чтобы ныть, что ты меня не любишь

Neanna Neruss

- Мужик пошёл не тот? - спросили меня в эфире в контексте темы о росте числа соло-материнств.

На мой взгляд, проблема не совсем в мужчинах, но и не в женщинах. Очевидным образом поменялись условия: теперь можно не реализовываться в браке и быть вполне успешным; у женщин появилось широкое разнообразие жизненных сценариев, включая полную финансовую независимость и материнство вне устойчивой пары.

Но важнее всего, мне кажется, влияние искусственной социальности , алгоритмов, соцсетей и ИИ, активно играющих на нашем эго, а также недобросовестной поп-психологии.

Другой человек нам всё ещё нужен, но уже не для того, чтобы любить в понимании Габриэля Марселя: «Сказать человеку “Я тебя люблю” — значит сказать: “Ты никогда не умрёшь”».

Теперь любовь всё чаще про себя: про получение максимума возможного комфорта, безопасности и благополучия. Другой нам не требуется, чтобы думать вместе с ним, чтобы считаться с ним, ограничивать ради него собственную свободу, наконец, чтобы «быть ответственным за того, кого приручили» (по нынешним временам фраза почти токсичная и очевидный красный флаг, отдельное спасибо за это, дорогие недобросовестные поп-психологи).

Нам нужен другой, который подтверждает нас. Который не слишком нарушает наши границы, разделяет ценности, не травмирует, не триггерит и пр. То есть, по сути, другой должен быть достаточно другим, чтобы мы могли его любить, но не настолько другим, чтобы нам пришлось всерьёз столкнуться с его инаковостью.

В этой точке, на мой взгляд, находится основной парадокс. Технологии дали нам невиданное количество способов вступать в контакт и одновременно приучили к тому, что контакт должен быть удобным, алгоритмы настроены на то, чтобы окружить нас теми, кто думает как и мы, будь мы хоть плоскоземельщики.

А теперь появился ещё и собеседник в лице ИИ, доступный круглосуточно, внимательно слушающий, не устающий от наших повторов и в значительной степени подстраивающийся под нас.

Живой же человек не оптимизирован под наш пользовательский опыт. У него плохое настроение, свои желания, странности, слабости, родители, прошлое. Отношения с ним требуют того, чего всё меньше требует от нас окружающая среда: терпения, способности выдерживать фрустрацию, договариваться, прощать, менять себя и периодически ставить чужой интерес выше своего.

То есть не мужик пошел не тот, мы все пошли не те , в том смысле, что среда и недобросовестная поп-психология последовательно обучили нас воспринимать другого человека как сервис. Сервис, который плохо удовлетворяет потребности, стоит менять.

Но любовь никогда не про поиск человека, рядом с которым мне всегда будет хорошо. Любовь - это довольно странное решение признать существование кого-то настолько важного, что его благополучие может оказаться важнее моего собственного.

Возможно, сейчас наблюдаем глубокий культурный сдвиг: мы гораздо лучше научились защищать своё «я» и заметно разучились оставлять пространство для «ты», «мы» и межчеловеческого взаимодействия.

Не покидало ощущение нахождения на краю света или наблюдения за НЛО, приближающимся к Земле, чтобы превратить её в пепел. Незабываемо.
Спасибо соседям за эту возможность.
Была уверена, что затмение состоится без меня, сама виновата, забыла обзавестись очками на этот случай жизни, грустно пошла гулять с собачкой, но…
Это Люксембург.
В итоге были и очки, и телескоп, и общение на семи языках, и напитки, - в общем, всё то, что составляет настоящее добрососедство.
В очередной раз убеждаюсь, что лучшие моменты неизбежно происходят незапланированно.
Пока где-то в бесконечности смыкались небесные тела, создавая то самое кинематографичное ощущение конца света, на Земле было живо, шумно и очень по-человечески.
Сосед, конечно, мог со своего балкончика наблюдать за аномальным явлением, но предпочел разделить этот вечере со всеми, кто проходил мимо. И очень по-люксембургски это.

К хорошему быстро привыкаешь.

Поскольку коллектив трудовой мне достался мужской, к некоторым неписанным правилам в эмиграции адаптировалась быстро.

Например, никто не станет перекрывать женский голос своим басом. Это также неприлично и нелепо, как торопить человека, который пакует продукты возле кассы.

Но в русскоговорящей компании ещё не все настолько облюксембуржились и прониклись духом страны, особенно это видно по свежеприбывшим. Приходится изумленно поднимать брови и совершенно искренне офигевать (не столько от чужой наглости, сколько от самой себя, для которой буквально пару лет назад подобное было и нормально, и приемлемо).

Побывала на свадьбе коренных люксембуржцев.
С одной стороны, всё как обычно: три языка, на которых шло мероприятие, церемония в стенах католической церкви.
С другой - без участия священника.
Благословляли родители.
На мой вопрос - как так-то?
Ответ был лаконичный: кто родил, тот и благословил на брак.
Среди молитв были: за семьи; за тех, кто ушел в мир иной и не может разделить радость этого дня; за друзей; за любящие пары; за детей (рожденных и только собирающихся прийти в этот мир); за лучшее будущее, наполненное состраданием, справедливостью и солидарностью.

Очень по-люксембургски всё это было.