Форд с головой ушёл в изучение древних легенд Ревёрс Фолз и вскоре узнал о Ткаче — существе, управлявшем нитями судеб. Его вылазки в лес привели к святилищу и артефакту, который дал ему частичную власть над нитями, и это окончательно свело его с ума. Теперь он мог не просто наблюдать за братом — он мог его исправлять, корректировать каждое решение, каждую мысль, но силы артефакта оказалось недостаточно для полного контроля. Форд понял: ему нужно затащить в свои сети весь город, собрать достаточно сломленных душ, чтобы завершить древний ритуал и стать новым Ткачом.

План ждал лучшего дня, и когда братьям Глифул сообщили о рождении близнецов Мэйсона и Мэйбл, Форд почувствовал — вот его шанс. Он несколько раз приглашал их с родителями в гости, несмотря на недовольство Стэна, и методично выстраивал доверительные отношения с детьми, пока те были живы. Смерть родителей Мэйсона и Мэйбл стала идеально спланированной операцией. Форд пригласил семью в Ревёрс Фолз под предлогом «воссоединения» и «знакомства детей с достопримечательностями». Он знал о древних аномалиях в лесу — провалах в земле, где реальность истончалась до предела. Во время прогулки он вывел отца и мать на такой опасный участок, делая вид, что показывает живописный обрыв. Когда земля начала осыпаться под ногами, Форд схватил детей и оттащил их в сторону, крича, чтобы они бежали к дороге. Он не пытался спасти их родителей — он наблюдал, как те срываются вниз, с лицом, искажённым от ужаса, и едва заметной улыбкой на губах. Позже он скажет детям, что сделал всё возможное, что это был несчастный случай, что он сам убит горем. Он оплатил похороны, устроил пышную церемонию и стал для осиротевших близнецов единственной опорой.

Когда Форд привёз детей в особняк, он лично провёл их по комнатам, делая вид, что это жест заботы. Мэйбл он выделил самую светлую спальню с большими окнами, выходящими на лес — комната была увешана розовыми шторами, уставлена плюшевыми игрушками и пушистыми коврами, чтобы девочка чувствовала себя принцессой. Но за шкафом была скрытая ниша с камерой, а в стене — микрофон, позволяющий Форду слышать каждый её шёпот, каждую ночную молитву. Мэйсону досталась комната поменьше, но с собственным рабочим столом, стеллажами для книг и входом в небольшую лабораторию, где Форд «разрешал» мальчику проводить опыты. На самом деле эта лаборатория была оборудована слежкой, а «случайные» находки в ящиках — старые дневники с намёками на Ткача — были подброшены, чтобы направить любопытство племянника в нужное русло. Двери обеих комнат закрывались снаружи, и Форд всегда имел при себе ключи, хотя дети думали, что это просто старые замки. Ночи он проводил, прислушиваясь к их плачу через динамики, и это доставляло ему странное, почти сладострастное удовлетворение — знать, что эти маленькие существа полностью зависят от него и не имеют никого, кроме него.

Всего несколько месяцев потребовалось, чтобы Форд стал главным взрослым в их жизни. Он научил близнецов всему: этикету, хитрости, желанию побеждать любой ценой. Но его воспитание держалось на жестоких эмоциональных качелях — за проступки он не бил и не унижал физически, он просто становился ледяным, прекращал всякое общение до тех пор, пока ошибка не будет исправлена. Для сирот, отчаянно ищущих любви, это было хуже любого наказания. За победы же он осыпал их подарками: гардероб Мэйбл пополнялся лучшими кутюрными платьями, Диппер получал доступ к новейшим технологиям. Когда дети подросли, Форд незаметно протолкнул Стэну идею заставить близнецов выступать в шатре телепатии, да так искусно, что брат искренне считал это своей гениальной идеей. Форд стал кукловодом, управляющим всеми отношениями в семье, и на фоне заботливого дяди никто не замечал его истинной натуры.

Но кульминацией его безумия стала сделка с Биллом Шифром, которая до сих пор не состоялась. Форд потратил месяцы на расшифровку древних текстов, выискивая упоминания о демоне, способном дать силу, недоступную смертным.