Наконец Москва!

Первое чувство — разочарование.

В нашем воображении Москва была далёким сказочным городом, восточной столицей, великолепной, словно город из «Тысячи и одной ночи», куда Великая армия Наполеона вступала почти с религиозным трепетом.

Перед нами предстала путаница низких домов, заводских труб, дымящих среди невысоких куполов, строительных площадок и мастерских.

Когда дрожки быстро везли нас к «Славянскому базару», современный характер этого района города ещё сильнее разрушал прежние ожидания. За триумфальной аркой берлинского вида начиналась широкая и плохо мощёная улица. Дома были низкими, чаще всего одно- или двухэтажными, и вся городская жизнь из-за этого казалась придавленной к земле, лишённой вертикального размаха.

[...] Мы машинально и почти по-детски повторяли имя Москвы, словно само оно должно было наконец вызвать перед глазами тот священный город, который мы так хотели увидеть.

Он открылся нам лишь на следующий день, при ярком утреннем солнце.

Небо имело сероватый оттенок ясных летних дней. На краю Красной площади переливалось всеми красками фантастическое нагромождение собора Василия Блаженного — сказочной церкви Ивана Грозного.

[...] В этом море света становилось понятным истинное единство священного города — города скорее целой расы, чем государства.

Говорят, столь же прекрасна Москва и зимой, покрытая снегом и сверкающая льдом. Её мощь полностью раскрывается при крайних состояниях неба.

Таковы и её жители: их настроение способно переходить от полного смирения и пассивного фатализма к крайнему бунту и терроризму.

Наполеон вошёл в Кремль и ночевал там. Долгое время говорили, что он его поджёг; затем он намеревался взорвать крепость. Грандиозная эпопея, остановившаяся здесь и исчезнувшая в вихрях пожара, оставила в этих местах нечто легендарное.

[...] Раса, сформированная нашествиями, унизительным рабством, византийской религией и византийскими обычаями, кроткая, покорная и терпеливая, склонялась перед властью великих князей и передавала земли Церкви.

Различные элементы — славянские, татарские и византийские — в этот момент словно сплавились в единую цивилизацию.

Альбер Тома. «Россия — колонизирующая раса. Путевые впечатления от Москвы до Томска», 1904 год