Дело в том, что русские — не нация: они раса, а у расы нет традиций. Она не чувствует того, что оставил труд сменявших друг друга поколений; прошлое исчезло.
В России это поражало всех иностранцев: «У вас ничто не почитается, потому что ничто не является древним», — пишет де Местр одному русскому. Мишле напоминает это изречение: «Ни прошлого, ни будущего; одно настоящее — всё». Наконец, революционер Герцен: «Мы свободны от прошлого, потому что наше прошлое пусто, бедно, узко».
Нация — это личность; её создаёт традиция, ей необходимы институты; Россия не сумела ни укоренить у себя чужие, ни создать национальные. Члены нации различаются своими идеями, тем, как они понимают дело своей общности в мире. Русские рассматривают лицо соседа и говорят: «Этот — настоящий русский; у него голубые глаза, выступающие скулы».
С большим основанием, но точно так же великороссы считаются настоящими русскими, потому что лучше колонизируют, потому что их природные способности делают их более пригодными к тому, чтобы противостоять сильным расам, ассимилировать их или уничтожать при соприкосновении. Это вновь означает, что русский народ действует как раса, физически.
Поэтому его Кремль не должен представляться ему хранителем вековой традиции; он не хотел бы видеть его покрытым тем серым налётом, который нам так нравится на наших памятниках. Древность нации — её сила; расе необходимо чувствовать себя молодой.
Следовательно, Кремль должен быть вечно новым, как и город; поэтому, подобно тому как москвичи заново переписывают византийские росписи, чтобы их святость была очевиднее, они заново белят Кремль, чтобы русское величие не подвергалось сомнению. Сияние новизны — вот что создаёт внешнее единство Кремля, вот что даёт расе уверенность в неизменности её силы.
Альбер Тома (француз). «Путевые впечатления от Москвы до Томска», 1904 год
В нашем воображении Москва была далёким сказочным городом, восточной столицей, великолепной, словно город из «Тысячи и одной ночи», куда Великая армия Наполеона вступала почти с религиозным трепетом.
Перед нами предстала путаница низких домов, заводских труб, дымящих среди невысоких куполов, строительных площадок и мастерских.
Когда дрожки быстро везли нас к «Славянскому базару», современный характер этого района города ещё сильнее разрушал прежние ожидания. За триумфальной аркой берлинского вида начиналась широкая и плохо мощёная улица. Дома были низкими, чаще всего одно- или двухэтажными, и вся городская жизнь из-за этого казалась придавленной к земле, лишённой вертикального размаха.
[...] Мы машинально и почти по-детски повторяли имя Москвы, словно само оно должно было наконец вызвать перед глазами тот священный город, который мы так хотели увидеть.
Он открылся нам лишь на следующий день, при ярком утреннем солнце.
Небо имело сероватый оттенок ясных летних дней. На краю Красной площади переливалось всеми красками фантастическое нагромождение собора Василия Блаженного — сказочной церкви Ивана Грозного.
[...] В этом море света становилось понятным истинное единство священного города — города скорее целой расы, чем государства.
Говорят, столь же прекрасна Москва и зимой, покрытая снегом и сверкающая льдом. Её мощь полностью раскрывается при крайних состояниях неба.
Таковы и её жители: их настроение способно переходить от полного смирения и пассивного фатализма к крайнему бунту и терроризму.
Наполеон вошёл в Кремль и ночевал там. Долгое время говорили, что он его поджёг; затем он намеревался взорвать крепость. Грандиозная эпопея, остановившаяся здесь и исчезнувшая в вихрях пожара, оставила в этих местах нечто легендарное.
[...] Раса, сформированная нашествиями, унизительным рабством, византийской религией и византийскими обычаями, кроткая, покорная и терпеливая, склонялась перед властью великих князей и передавала земли Церкви.
Различные элементы — славянские, татарские и византийские — в этот момент словно сплавились в единую цивилизацию. Альбер Тома. «Россия — колонизирующая раса. Путевые впечатления от Москвы до Томска», 1904 год
Промышленное производство йогурта связано с сефардским евреем Исааком Карасу. Выходец из Салоник, в 1919 году он открыл в Барселоне небольшое предприятие по производству йогурта и назвал его Danone в честь своего сына.
How can I read @ama_gi_4 without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for Ама-ги: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does Ама-ги have?
Ама-ги (@ama_gi_4) has 1.65K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does Ама-ги know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.