«Во времена Гёте проза не имела таких эстетических притязаний, как поэзия, — пожалуй, она избавилась от клейма эстетической второсортности лишь после Густава Флобера. Лишь с появлением „Госпожи Бовари“ искусство романа приравнялось к искусству поэзии, и романист (любой романист, достойный этого звания) стал наделять каждое слово своей прозы такой же уникальностью, какую имеет поэтическое слово», – таким комментарием сопроводил Милан Кундера переиздание своего романа 1967 г. «Шутка».
А несколькими десятилетиями ранее Хорхе Луис Борхес отметил, что Флобер «стал первым, в самом точном смысле слова посвятившим себя художественному творчеству в прозе».
В начале 1920-х Э. М. Форстер посвящает целую главу своих «Аспектов романа» ритму и тому общему музыкальному звучанию, которое можно придать всему произведению. И вот что пишет о ритме цикла «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста на примере «короткой фразы» из сонаты вымышленного композитора Вентейля:
Порой она не несет в себе никакого значения и тут же забывается, и мне кажется, что именно такую функцию и выполняет в художественной литературе ритм — он не пронизывает весь текст, а изящно нарастает и угасает, наполняя нас чувством удивления, свежести и надежды.
По Форстеру ритм – это то, что может связать роман в единое целое, если сюжет в нем второстепенен». И мы убедились в оном, читая произведение Пруста.
@AllUNeedIsBook
#кухня #ричард_коэн #ритм_прозы
🔽🔽🔽