Роберт Кийосаки о том, как три месяца был миллиардером.
***
Три месяца я был миллиардером. Потом Китай все отобрал.
Никакого судебного процесса. Никаких переговоров. Никакой компенсации.
Всего два слова: страновой риск.
Прямо сейчас каждая западная компания с активами в Китае живет в той же ловушке, в которую я попал в 2004 году.
Вот что произошло.
У меня была компания в Китае. Золотой рудник в Даляне. Листингована на бирже в Торонто. Мы привлекли 27 миллионов долларов.
Затем мы нашли золото. Это был крупнейший золотой рудник в Китае.
Мы начали добычу. Бизнес работал. Будущее выглядело необыкновенным.
Затем в дело вмешалось китайское правительство.
Они сказали: «Большое вам спасибо. Теперь это наше»
Вот и все.
В один момент я превратился из миллиардера в ноль.
Никакого суда. Никакой апелляции. Никакой возможности обжалования.
Я выучил два слова, которые никогда не забуду.
Страновой риск.
Если вы ведете бизнес с людьми, которые играют не по тем же правилам – вы не создаете бизнес.
Вы создаете что-то для них. И они заберут это, когда придет время.
А теперь посмотрите, что происходит сегодня.
Apple более 90% своей продукции производит в Китае.
В книге, опубликованной в 2025 году бывшим репортером Financial Times, это названо «экзистенциальной уязвимостью» – решение о производстве в Китае сделало компанию Apple «пугающе зависимой от меняющихся капризов китайской политики».
Активы и инвестиции западных компаний в Китае составляют почти 6 триллионов долларов.
Шесть триллионов долларов находятся в стране, которая не задумываясь национализировала мой золотой рудник.
В докладе Госдепартамента США об инвестиционном климате подтверждается, что «экспроприация, конфискационное налогообложение и национализация» остаются реальными рисками для иностранных инвесторов в Китае.
Все это написано мелким шрифтом, который никто не читает.
В 1965 году я поступил в военное училище в Нью-Йорке.
Мой учитель экономики заставил нас прочитать "Манифест коммунистической партии".
Я спросил его, зачем?
Он сказал: «Ты должен знать своего врага».
Я не знал своего врага, когда приехал в Китай.
Я думал, что это деловая сделка.
Это была не деловая сделка.
Это была сделка, которую Коммунистическая Партия Китая допускала – вплоть до того момента, как они решили, что все это принадлежит им.
Китайский народ – необыкновенный. Трудолюбивый. Великолепный. Они нам не враги.
Наши враги – КПК, Коммунистическая Партия Китая.
КПК не соблюдает ваши правила. Они не соблюдает ваши контракты. Они не уважают вашу собственность.
Они используют вас – пока вы не перестанете быть им нужны.
После этого оно забирают то, что вы построили.
Именно так они поступили со мной.
Мой бедный папа верил в институты. В правительства. В контракты.
Он доверял системам.
Мой богатый папа верил в надежные активы, которые не сможет отобрать ни одно правительство.
Золото. Серебро. Реальные вещи. Настоящие деньги.
Он говорил: «Единственная инвестиция, которой вы действительно владеете, – это та, которую не может конфисковать правительство».
Золотой рудник в Китае? Они могут конфисковать его.
Настоящее золото в твоих руках? Пусть попробуют его забрать.
Каждый генеральный директор, сидящий сегодня в зале заседаний с активами на миллиарды долларов в Китае, находится на расстоянии одного политического решении от того, что произошло со мной в 2004 году.
Китай не выигрывает войны.
Вы проигрываете в зале заседаний.
После того, как они забирают все.
Знай своего врага.