Это был страшный год из адской тревоги (которую не брали ни транквилизаторы, ни спортзал до изнеможения 3-4 раза в неделю, ни работа, в которую я зарывалась, но честно, я была лучше прожила всю жизнь с этой адской изматывающей тревогой, чем без тебя), невозможности засыпать, пока на Урале не наступит утро и я не увижу тебя онлайн (значит ты живой), и страха проснуться и взять телефон, чтобы не увидеть страшных слов (а в итоге оно именно так и вышло), это был самый мой большой страх в жизни, потерять папу. Когда я узнавала про смерть пап у моих знакомых или что их уже нет в живых, меня просто выбивало из реальности в самую настоящую и словно собственную потерю.
Наша семья не сдавалась и верила в чудеса, подкрепляясь папиной силой духа, хотя и он страшно устал. Я за год кажется изучила все виды афазий и методы их лечения, мы каждый вечер созванивались с папой, занимаясь речью и чтением, начиная с чтения со слогов и дойдя до сложных юридических тестов. Брат весь год жил в режиме боевой готовности в случаях ухудшения за полчаса увозил папу в больницу на капельницы или интенсивную терапию или даже снова реанимации, он был готов забирать папу из судов из соседних городов, если бы ему вдруг стало хуже во время работы, а папа не мог из-за финансовых обстоятельств не работать (да и не захотел бы, он не собирался списывать себя со счетов и терпеливо делал все, чтобы поправиться), хотя лечение и уход за ним были, как теперь оказалось, финансово неподъемными, и мама, не желая его расстраивать и чтобы поддержать набрала кредитов на страшные суммы, она жила каждый день надеждой что он восстановится, и верила что вытащит его и что и они со всем потом рассчитаются лишь бы он восстановился, но чуда не случилось, и теперь на остатках нашей семьи висят долги и кредиты. Мы даже не смогли устроить поминки для папы ни на 9 ни на 40 дней для его коллег, друзей и родственников, это все казалось иронично издевательским, но если честно, боль от самой потери это не переплюнуло, но мне все равно было страшно обидно, он был достоин лучшего. И как ужасающе больно было на следующий день после похорон сидеть в тишине опустевшей квартиры вечером 31 декабря, праздничность которого наверное теперь навсегда потеряет для меня смысл, и слушать с мамой залпы салютов за окном и довольные крики празднующих людей, ощущая себя стократно опустошенными и разорванными на куски. Ощущать себя маленьким ребенком в опустевшем детском саду, из которого уже всех забрали, а тебя уже больше не заберут. Ощущать все разочарования мира сразу и в один миг, разочароваться в самой жизни, ощущать невероятную обиду, потерю смыслов, страшную боль, которая ощущается физически, словно отрывая от тебя кусок. Ощущать злость, много злости, непривычно огромное количество злости, которая раньше всегда сдерживалась, а теперь прорвалась.
