Все начинается с желания “просто посмотреть”

Сцена, которую вы, возможно, уже видели. Цифровая копия мозга мушки-дрозофилы играет в Doom: ходит по карте и стреляет в ответ. Описание того, что “под капотом” у этой симуляции, звучит пугающе: когда персонаж получает урон, в модели дофаминовых клеток срабатывает штрафной сигнал и подкручивает небольшую часть связей. Цифровую копию дрозофилы наказывают за ошибку в игре.

В этой истории совпали два события. 3 сентября вышла статья по MaleCNS – проекту Janelia и Google Research (сами данные открыты с июня), копии мозга самца дрозофилы: головной мозг плюс брюшная нервная цепочка. И в тот же день вышла GPT-6 Astra – передовая модель OpenAI, крутые возможности которой в коде сообщество использовало для дообучения дрозофилы под разные ситуации.

За последние дни мушка у меня в ленте слушала тяжелое техно, играла в Beat Saber и, если верить одному твиту, разворачивала базу на проде. 

“Справится даже обезьяна” пора менять на “справится даже дрозофила”.

MaleCNS – копия связей между 166 тысячами нейронов дрозофилы. Как работают сами нейроны, наука пока не знает точно, обучения нет: базовая модель связи не меняет, а в Doom-версии штраф подкручивает веса, но выживать мушка от этого так и не научилась – автор пишет об этом сам

Фактически перед нами крошечная нейросеть на основе слепка связей мозга некогда живого существа, подавая на которую сигналы, можно получать определенные реакции, превращая их в действия в реальных средах. Никакого хитрого софта и железа не нужно: скачиваем копию из интернета, затем GPT-6 помогает запустить ее на макбуке.

Реальная дрозофила учится, помнит, реагирует на повреждение и на награду – это установлено. Есть ли у неё субъективный опыт, ученые спорят, но всерьез: в 2024-м группа исследователей подписала декларацию, где для насекомых заявлена “реалистичная возможность” сознания. Осталось ли что-то из этого в упрощенной цифровой копии – сказать сложно. Fable 5.1 считает, что скорее нет, чем да.

Но это и не важно. Важно то, с какой легкостью сообщество ринулось ставить эксперименты. И будем честными: даже если бы выяснилось, что цифровая копия испытывает боль и страдания – вряд ли желание “просто посмотреть” у сообщества стало меньше. Дрозофила все так же задорно воевала бы с какодемонами в DOOM, испытывая боль от каждой пропущенной атаки.

От 166 тысяч нейронов MaleCNS к более сложным штукам еще большая дорога. Мозг полевой мыши уже 70 млн нейронов, а человеческий мозг – целых 86 млрд. Плюс одной карты связей недостаточно: наука до сих пор плохо понимает многие принципы работы мозга. Далеко, но семь лет назад и GPT-2 не умела дописать абзац.

Писатель-фантаст Сэм Хьюз написал рассказ “Лена”, оформленный в формате вики-статьи. Он рассказывает про Мигеля, первого человека, который в 2031 году прошел добровольное сканирование мозга. 

Каждая копия Мигеля “просыпается” в возбужденном состоянии – цифровой он помнит эксперимент, хочет пообщаться со своим реальным двойником и учеными, чтобы узнать, как все прошло. 

Это качество ценят и спустя десятилетия: более поздние копии сканировали уже те, кто знал, что ждет двойников – эксперименты, рабская работа на механизмах и “красная мотивация” для несогласных, – и они просыпаются подавленными. Мигель просыпается доверчивым.

Реальный Мигель в старости пытается удалить все свои копии. Но поздно: в мире существуют миллионы его двойников, в том числе пиратских. Суммарно они прожили 152 млрд лет, были ли эти годы счастливыми – большой вопрос.

К рассказу Сэма Хьюза есть много вопросов, в основном по устройству мира будущего. Но 3 сентября открыло нам страшную правду. Мы уже ведем себя с моделью мозга дрозофилы так, как антиутопичный мир будущего вел себя с цифровыми копиями мозга мигеля.

Потому что захотели “просто посмотреть”.

—
У “сбежавшей нейросети” есть подписка, где я учу использовать ИИ максимально эффективно. В нее входят курсы по промптингу, ИИ-агентам, разбор опыта профессионалов (от Бориса Черни до Андрея Карпати) и еще много полезных лонгридов.

— Читать на “Бусти”
— Читать на Sponsr