Вчера в автобусе оказалась на ретро-волне. Разговор - невозможно оторваться. Видно, как работает человеческая память, как от контекста проявляются воспоминания. По свежим следам законспектировала (не все) - и получился рассказ о Москве 1960-70, подслушанный в феврале 2026.

Кто дочитает - тот молодец😜.

Зашла в автобус на Пушкинской площади — и сразу же оказалась в центре событий.

— Ну зачем это ВТБ на ёлке вообще? Ёлка — это же детям! Вот раньше шары на ёлки вешали, а теперь где они, шары? — женщина лет шестидесяти всматривалась в огни за окном и обращалась ко всем пассажирам сразу и ни к кому отдельно.

Маленькая бабушка в вязаной шапке, сидевшая рядом с активной женщиной, вдруг оживилась:
— Знаете, а я видела такие шары красивые, — сказала она. — Снег на них нападал, и получились как шапочки. Такая красота! Я смотрела и радовалась, как ребёнок.

— А у института Склифосовского вы видели, какие ёлки? — подхватила активная женщина. — Там самые красивые ёлки в Москве.

Бабушка в шапке вздохнула:
— Не видела, — но снова оживилась: — А вот я проехала от Лубянки и посмотрела все ёлки на этом, который раньше был двадцать седьмой… Напутали, никак не могу запомнить, какой теперь номер автобуса.

— Вот смотрите… По Тверской, как автобусы ходить стали, всё поменяли.

Седой мужчина в круглых очках и смешной шапочке внезапно вмешался:
— Не знаете, когда выходить? Мне на Чаянова надо, внучку из школы забрать.

— Через одну. Развелось этих экспрессов! Только путают москвичей.

— Я в Митино живу, — зачем-то уточнила бабушка в шапке.

— Мама моя в Сокольниках родилась. И я, и все мы там росли, — женщина окинула собеседников взглядом, который словно призывал отчитаться, «с какого района».

— А я в институте в Сокольниках на лыжах катался, — сказал мужчина с чуть смущённой улыбкой человека, который влезает в чужой разговор. — Там дачи были, лыжные базы… Сейчас всё снесли.

Женщина моментально повернулась к нему:
— В этих самых дачах я и родилась! Оленья просека, может, помните? Там было много лыжных баз, вот у станции метро прямо одна…

— Не помню, — признался мужчина. — Нас физрук туда возил. Я в архитектурном институте учился, — добавил он.

Автобус притормозил, мужчина поднялся, протиснулся к дверям. Уже почти выйдя, он вдруг обернулся:

— Вспомнил! — сказал он. — Наша лыжная база у трамвайного разворота была. И там пончиковая ещё!

Двери за ним закрылись.

— А какой там был розарий… — вдруг подала голос бабушка с тростью, до этого момента не принимавшая участия в беседе.

— И магазин был… с готовым тестом и антрекотом, — мечтательно сказала бабушка в шапке, будто и сейчас чувствовала запах жареного.

— Может, и был, — не слишком впечатлилась активная женщина. — Но мне это в детстве не интересно было.

— То ли дело мороженое! — бодро вставила бабушка с тростью и будто подмигнула.

— Вот! — поддержала активная женщина. — Самое лучшее мороженое было в «Детском мире».

— А я недавно зашла в «Детский мир», — вздохнула бабушка в шапке. — Хотела мороженое взять… Совсем не то. Не то.

— В ГУМ идите, — авторитетно посоветовала активная женщина. — Сейчас в ГУМе настоящее.

— Раньше мороженое вкуснее было, — не согласилась бабушка с тростью. — На сливках!

— По двадцать копеек, — уточнила бабушка в шапке. — С наполнителем!

— А «Лакомка» по двадцать восемь! И сначала она шоколадная была, а потом другая стала. И все просили «старую "Лакомку"»!

Женщина в берете, стоявшая у валидатора, не выдержала и закивала.

— Тоже вспомнили, да? — бабушка в шапке обернулась к ней.

Женщина в берете смутилась и снова кивнула, улыбаясь. Так улыбаются, когда внутри отзывается что-то давно забытое.

У Белорусского вокзала активная женщина попрощалась с попутчицами. Внезапно в автобусе стало тихо.

— Мороженого-о-о захотелось… — протянула бабушка в шапке.

— А антрекота не захотелось? — хитро прищурилась бабушка с тростью.

— Вот раньше войдёшь в гастроном… — не обиделась бабушка в шапке и на секунду прикрыла глаза. — Пахло чем? Кофе и краковской колбасой. А сейчас зайдёшь — ничем.