Забавно, как иногда постструктуралистские и феминистские фреймворки взаимодействуют с тем, что их авторы полагаю научным знанием, даже если цель - в конечном счёте деконструировать знание и объективность. Например, Карен Барад, по всей видимости, принимает эпистемологию Бора и корпускулярно-волновой дуализм за некий завершенный этап научного познания, то есть за факт, для того, чтобы далее перенести этот "научный результат" на социальный мир и на знание вообще. Итог - "объекта не существует без наблюдателя", "объекты и наблюдатель взаимно друг друга конструируют" и так далее. Но она не предполагает, что эпистемология Бора может быть промежуточным этапом, временным фреймворком, то есть что она подлежит дальнейшему развитию, в ходе которого дуализм и квантовые парадоксы могут исчезнуть именно в ходе дальнейшего развития физики, а не философии. Обычно, если есть странность, неконсистентность, это требует поиска обходного пути, и в результате меняется вся концепция.

Точно так же, когда происходит отбрасывание соссюреанской лингвистики, она предварительно принимается за конечное научное лингвистическое знание, уже порочное в своей основе и уже содержащее условие своего отбрасывания. Но не делается предположения о том, что лингвистика могла бы и дальше развиваться в непредсказуемую для философов сторону, то есть что текущий результат (из которого делаются глобальные для философии и познания выводы) - промежуточный.

Выглядит так, словно желание сделать "закрывающий" жест, то есть постулировать невозможность развития, опережает анализ, и именно это заставляет принять нечто в "науке" за неопровержимый факт, за конечную детерминанту. Это нечто, обратное поиску, а вот поиск был бы направлен на развитие перспективы в сторону преодоления тех неконсистентностей, которые в ней обнаружены. Т.е. то, что кажется довольно радикальным, на деле обнаруживает существенный догматизм.

До сих пор не кажется, что в какой угодно угодно момент у философов было достаточно оснований для этого закрывающего жеста (в адрес ли самой философии, в адрес представлений об объективности, фактичности или прогрессе), то есть что развитие было действительно невозможно. Зато были некие притязания философов на перехват управления дискурсом (не хочется делать политического заявления про власть). Действительно, постулировать конец чего-либо извне - не попытка ли перевести игру на свое поле? Никакого осуждения, но эта двойственность характерна.