При этом, знаете, текст Смирнова «Исповедь земле» активно усваивался как его современниками, так и нашими.
Свящ. А. Соболев через два года опубликовал работу «Обряд прощания с землей пред исповедью, заговоры и духовные стихи», где он пишет, развивая идеи Смирнова, с не меньшей поэтичностью:
Земля для него [русского человека] живое существо, чистая и святая матушка, которую он благоговейно почитает. В этом благоговейном почитании, против которого еще в XV—XVI столетиях восставали строгие поборники буквы заветов православия, громя в церковных стенах народное суеверие, таятся пережитки языческого обожествления земли. Но ни грозные обличения, ни время — со всею его безпощадностью — не искоренило этого предания далеких дней, затонувших во мраке веков, отошедших в бездонные глубины прошлого — стародавнего: Земля до сего времени чтится за святую; священный ужас перед ней сковывает простолюдина, которому приходится «рвать грудушку земли сохой острою, расплывчатой», заставляя матушку-землю служить себе. У ней, как у божества, просит простолюдин прощения в содеянных грехах, надеясь его поличить, что мы и можем увидать из обряда прощания с землей пред церковной исповедью (с. 7-8)
Соболев исследует не древний контекст, а то, как соответствующий обряд бытовал в современности. А взял его описание он у одной старушки, собрав попутно любопытный этнографический материал, который в брошюре и публикуется.
Дальше Н. И. Толстой в 1988 г. публикует «Покаяние земле» (Этнолингвистическая заметка). Тоже отдает должное Смирнову, но фокус свой смещает на Достоевского, чтобы потом указать: «действия Раскольникова на Сенной площади, внушенные ему Соней, имеют историко-этнографическую основу, возникшую в глубокой древности» (с. 139). А мне показалось важной не только эта основа, но и то, как с ней работают в культуре рубежа XIX и XX веков. И, в общем-то, статья «Власть земли и власть ключей» отвечает на этот вопрос.