Опыт иносмысления: Покаяние, как преодоление.

В сентябре я писал про злокачественно-бесполезную эксплуатацию технологического прогресса, ведущего к механизации не только внешней сферы жизни индивида, но и внутренней. Для объяснения сложившейся угрозы я использовал терминологию Хайдеггера, что вызвало недовольные голоса, ведь я рассуждал с точки зрения христианства, которое было ему чуждо. Впрочем, я не вижу в таком способе изложения мыслей какое-то противоречие: я исходил из логики иносмысления — эксплуатации старой терминологии с определённым изменением её смысловой нагрузки. Поэтому в качестве эксперимента я решил использовать поэзию (Dichten) и мышление (Denken) в хайдеггеровском понимании как способ покаяния, которое является преодолением (Überwindung) постава (Gestell).

Для начала очертим состояние индивида в современном обществе. Человек и мир являются ресурсом, состоящим в наличии (Bestand), то есть некой неизменной во взаимозаменяемости величиной, которую со всех сторон можно эксплуатировать в угоду технике, причём под техникой понимается не только всеобъемлющее господство технологий, но конкретный способ мышления, направленный на их поглощение тем или иным способом; причём их поглощение не вызывает удовлетворения, но вызывает метафизический голод по отношению к ним. Таким образом, человек отчуждается от бытия, заковывая себя в круг — технология–пожирание–технология–пожирание. Это и есть состояние постава (Gestell).

И это самая страшная угроза: отчуждаясь от бытия, мы отчуждаемся от спиральной множественности, то есть отрекаемся от историзма и от Бога, а следовательно, теряем возможность теозиса.

Здесь нам на выручку приходят поэзия и мышление. Их состояние представляет из себя не братство терминов, но взаимовыгодное соседство (Nachbarschaft). Для того чтобы они послужили нашему спасению, мы не можем их представлять по отдельности. Наша задача — катехонизировать их через покаяние, чтобы они одновременно обладали собственной самостью и орудийным единством. И здесь же очень важно отметить, что, придавая поэзии и мышлению характер орудийности, я не придаю характера инструментности: орудие — это отдельное явление, оно метафизическое, то есть незримое в пределах материального бытия, а инструмент — это и есть материальное бытие. Таким образом, я провоцирую конфликт метафизики и физики. Из этого всего нам следует представить покаяние как одновременно удерживатель и явление двойственной сути.

Но что такое покаяние по сущности своего действия? Покаяние есть разрыв круга — но не изнутри, а извне — лестница к спирали. Как вы уже поняли, речь идёт про Божественное влияние на индивида, ведь только взывая к Нему путём молитв и таинств, мы способны покаяться, признать глубокое несовершенство собственного бытия и попытаться его изменить. Но для чего в таком сугубо христианском определении необходимы поэзия и мышление? Хайдеггеровская поэзия — это не просто часть культуры, но учреждение сущности бытия, состояние языка как призыв к явлению вещей; мышление же невозможно без языка, мышление — это поиск, анализ, созидание и констатация бытия. Человек в таком случае — это язык, обращённый к Богу, а Бог же будет ему ответом. Таким образом мы достигли преодоления.


Ин 1:14 — «И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу как Единородного от Отца».


СМЕРТЬ МИРУ! #публицистика