A.A.T.T.A.

Януш выхватил кубок из длани ее дрожащей и отпил глоток великий, жажду утоляя. После сего с глухим стуком водрузил сосуд на стол и отёр уста свои тыльною стороною ладони.

— Ты меня утомляешь, Раду, — молвил он, вперив в собеседника взор свой пристальный. — Устал я гоняться за тобою по всей Валахии, егда нужда великая в тебе имеется. Никак не удаётся застать тебя в дому твоём.

— Так редко я в нем обретаюсь, — ответствовал Раду. — Большую часть времени провожу я тут, в доме брата моего.

— Но откуда мне ведать о том? — нахмурился Януш. — И не всегда обретаешься ты в сей обители. Память мне гласит, что в прошлый раз не застали тебя здесь мои слуги, и гонец мой всю Валахию объездил, коней изнуряя в тщетных поисках твоих.

— Простите мя за беды, мною принесённые, — молвил Раду смиренно. — Даруйте дозволение вопросить: какая нужда столь неотложная подвигла вас ныне самолично искать меня?

Януш не проронил ни словеса в ответ. Воздел он десницу и щелкнул перстами. Один из стражников, выпростав свиток из-за пазухи, приблизился к столу и положил его перед господарем.

Януш кивком указал Раду на документ — мол, прочти, да поживее.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A

— Ну что ж, — молвил Раду гласом тихим, но твердостью исполненным, — ты, Нандру, стал владетелем сего дома, земель и душ, кои отцу твоему принадлежали, — Нандру рассеянно посмотрел на дядю. — Коль возникнет нужда в совете иль в помощи, ведай, что всегда я при тебе. Дал я клятву отцу твоему, обещая заботиться о тебе, — продолжал Раду.

— Благодарю тебя, дядя, — тихо ответствовал Нандру, вновь устремив очи свои в пустоту.

Тишину, воцарившуюся в доме, внезапно нарушило ржание коней. Вслед за тем в дверь постучали — громко, настойчиво.

Раду, чело нахмурив, проворчал:

— Кого принесло в столь поздний час, когда скорбь еще не улеглась? — он, опираясь дланями о стол, стал было подыматься, но на полпути замер, глянув на Нандру, чьи брови также сдвинулись в недоумении. Вернувшись на место свое, молвил он с важностью: — Нандру, отвори, — и указал подбородком на дверь. — Тебе, как хозяину дома, сие подобает.

Нандру, с неохотой поднявшись, направился к выходу. Раздался скрежет засова. Дверь отворилася.

На пороге, окружённый свитой из нескольких ратников вооружённых, стоял воевода, облачённый в доспехи кожаные, воинские, и в плащ роскошный, мехом подбитый.

Нандру дерзко выпалил:

— Че надобно?
Брови Януша медленно и грозно поползли к переносице: никто из подданных доселе не осмеливался столь дерзко глаголать с ним — правителем и военачальником, чьё слово — закон, а гнев — погибель.

Один из воинов возложил длань свою на рукоять меча, готовый волю господина своего исполнить в единое мгновение.
Раду же, услышав дерзость племянника, побледнел. Вскочил из-за стола — с такою стремительностью, что стул грохнулся.

— Нандру! — яростно прорычал он.

В два широких шага Раду преодолел расстояние до порога, ухватил племянника за шкирку и резким движением согнул его в поклоне. Нандру издал приглушённое "уй". В ту же секунду и сам Раду склонился в глубоком, почтительном поклоне.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A

Семион поспешно извлёк из-за пазухи свиток пергаментный и протянул его воеводе. Януш выхватил лист и очами в строки впился; жадно поглощал начертанное. По мере чтения лик его, и без того суровый, ещё более омрачался, а на скулах заходили желваки.

— Так то истина… — глухо выдохнул Хуньяди.

— Какая истина? — вопросил Мирча, подавшись вперед. — Знаете вы всё же нечто, что от нас сокрыто?

— Знаю! — рявкнул Януш. Он скомкал бумагу в деснице своей и швырнул ее на пол. Отрок Данешти покосился на смятый клочок и тихонько пнул его носком сапога. Януш же перстом своим в сторону Мирча ткнул. — Ведаю, что отец твой — изменник!

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A

— Не желаешь ли ты, Семион, наставить Мирча, как надлежит держать себя в моем присутствии? — процедил Януш.

— Меня не надобно поучать, — отозвался Мирча резко, но голосом спокойным. — Я бы поприветствовал вас со всем почтением, как только вы воздали бы должное мне — владыке сих земель.

Януш прищурился, вперив взгляд свой в Мирча.

— Что изрёк ты?!

— По обычаю издревле заведено: гость первым являет честь владыке тех мест, куда стопа его ступила, — рек Мирча твердо, не моргнув и не дрогнув ни единым мускулом лица. — Стоите вы в чертоге моем и на земле, что под десницею моею пребывает. Стало быть, вам мне кланяться.

Януш усмехнулся.

— Отрок, — глас лязгнул, яко сталь, из ножен извлекаемая, — ежели слух твой притупился, повторю слова глашатая моего: я представляю корону.

— Вы лишь представляете ее, Януш, но вы — не король, — парировал Мирча.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A

Януш остановился пред возвышением, где на троне восседал Мирча. Воевода не склонил главы, не сотворил ни единого жеста, должного при встрече с законным государем. Мирча также в ответ не явил почтения — не токмо из-за дерзости гостя, но и оттого, что Януш нанес ему обиду тяжкую, явившись с претендентом на престол валашский. Персты его до белизны костяшек впились в подлокотники трона.
Мирча вновь очи свои на отрока обратил. Сей же, не ведая страха пред ним, палец в ноздрю свою вонзил и, извлёкши козявку, принялся её разглядывать, перекатывая меж перстами — большим и указательным. Вид у мальчишки был столь сосредоточен, будто бы он вершил судьбу всей Валахии.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A

Вскоре в помещение глашатай вбежал, и голос его под сводами раскатился:

— Правитель Трансильвании! Десница престола венгерского! Представитель короля Ладислава Постума! Воевода Януш Хуньяди!

Януш вошёл в чертог — поступь его была тверда, властна и размеренна; чудилось, будто от каждого шага его содрогались плиты каменные. За спиною воеводы, бряцая железом доспехов и звеня кольчужным плетением, шествовала его верная личная стража.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A