— Ну что ж, — молвил Раду гласом тихим, но твердостью исполненным, — ты, Нандру, стал владетелем сего дома, земель и душ, кои отцу твоему принадлежали, — Нандру рассеянно посмотрел на дядю. — Коль возникнет нужда в совете иль в помощи, ведай, что всегда я при тебе. Дал я клятву отцу твоему, обещая заботиться о тебе, — продолжал Раду.

— Благодарю тебя, дядя, — тихо ответствовал Нандру, вновь устремив очи свои в пустоту.

Тишину, воцарившуюся в доме, внезапно нарушило ржание коней. Вслед за тем в дверь постучали — громко, настойчиво.

Раду, чело нахмурив, проворчал:

— Кого принесло в столь поздний час, когда скорбь еще не улеглась? — он, опираясь дланями о стол, стал было подыматься, но на полпути замер, глянув на Нандру, чьи брови также сдвинулись в недоумении. Вернувшись на место свое, молвил он с важностью: — Нандру, отвори, — и указал подбородком на дверь. — Тебе, как хозяину дома, сие подобает.

Нандру, с неохотой поднявшись, направился к выходу. Раздался скрежет засова. Дверь отворилася.

На пороге, окружённый свитой из нескольких ратников вооружённых, стоял воевода, облачённый в доспехи кожаные, воинские, и в плащ роскошный, мехом подбитый.

Нандру дерзко выпалил:

— Че надобно?
Брови Януша медленно и грозно поползли к переносице: никто из подданных доселе не осмеливался столь дерзко глаголать с ним — правителем и военачальником, чьё слово — закон, а гнев — погибель.

Один из воинов возложил длань свою на рукоять меча, готовый волю господина своего исполнить в единое мгновение.
Раду же, услышав дерзость племянника, побледнел. Вскочил из-за стола — с такою стремительностью, что стул грохнулся.

— Нандру! — яростно прорычал он.

В два широких шага Раду преодолел расстояние до порога, ухватил племянника за шкирку и резким движением согнул его в поклоне. Нандру издал приглушённое "уй". В ту же секунду и сам Раду склонился в глубоком, почтительном поклоне.

Горько-сладкий поцелуй
A.A.T.T.A