Now, Adele

Мой улов на ярмарке non fiction

Скажу честно: делала 2 захода. Во второй раз предусмотрительно пришла с пустым рюкзаком.
Здесь достаточно контента, чтобы порвать мозг и представление о мире.

Мое единственное сожаление, что я скоро улечу и не смогу прочесть все сразу.

Читаю про русскую интеллигенцию в новой книге Экштута, и у меня начинает срастаться какой-то совершенно новый пазл о том, почему дворяне были обречены.

В первых главах он рассказывает о том, как строилась карьера дворян в XIX веке.

В их системе ценностей военные чины и награды были высшим знаком отличия. При этом служба была сопряжена с очень большими тратами — на обмундирование, лошадь и бытовые расходы. То есть это был престижный, требующий серьезных инвестиций жизненный период.

В 1820-е года стало заметным поколение «архивных юнош» — отучившихся в университетах парней из благородных семей, которые вместо военной службы пошли на гражданскую. Для одних это был способ избежать армию, для других — вход в дипломатическую карьеру. Дело это было отчаянно скучным и гнетущим: сидеть весь день за писаниной под начальством какого-нибудь седовласого старца. Однако часто «архивным юношам» давали послабления, и их отбывка на службе дважды в неделю превращалась во что-то типа аристократического клуба: время проходило за философскими беседами.

Была и третья, самая нежеланная и редкая траектория: управлять имением и душами. Как пишет Экштут, дворянину должно служить отечеству пером и шпагой, тогда как прочие дела отдавались управляющим, которые категорически всегда воровали.

Ни один из сценариев не предполагал ни то что бы понимания экономики, но элементарного умения распоряжаться средствами. Простыми словами, если имение разорялось, его закладывали и перезакладывали, а вырученные деньги не пускали в оборот, а проматывали. Кроме того, дворянин не умел трудиться — это был праздный класс в его самом классическом виде.

Тогда как, представьте, вникнуть в экономику имения — это труд, причем требующий, как минимум, усидчивости. Посмотреть схемы межевания, оценить, как используется земля, пересчитать души и распределить нагрузку на крепостных. Экштут приводит редкие примеры тех, кто смог сохранить и преумножить состояние, но таких были единицы.

Я всю жизнь сочувствовала дворянам изо всех сил, а сейчас начинаю понимать, что этот класс сам себя усиленно изживал, делая ставку на «авось»: само как-то наладится.

Пока еще не определилась, кому дальше сочувствовать.

А, вот, еще пересечение: Гиляровский к 26 годам становится хроникером происшествий. Освещая убийства, пожары и ограбления, он завел много знакомств — информаторов.

Когда-то, работая на выборах, я тоже заводила «своих людей». Это были бомжи и дворники. Когда другой кандидат делал «зачистку», то есть собирал весь агитационный материал моего кандидата, либо проводил какую-то встречу, я почти сразу получала информацию.

Это были лихие и волшебные годы, когда полевые кампании были очень живыми, динамичными и захватывающими. А мне было 14-16 лет, и я себя чувствовала настоящим детективом.

Моя вечная боль — это отсутствие фокуса на одной деятельности и ощущение, что я везде и нигде.

Когда-то Forbes написал, что такие, как я, — это слеш-люди: мультидисплинарные специалисты, исходно адаптированные для вызовов нового мира.

Но такие люди были и до изобретения слова. Оказывается, к ним относился Владимир Гиляровский, который запомнился как легендарный журналист и писатель. Но в течение жизни он еще успел побыть бурлаком, циркачом, актером, поэтом, критиком и коллекционером.

Я сейчас где-то между предпринимательством и цирком шапито, а еще немного пишу. По стопам великих иду, получается?

Когда на улице наступает серохмарь, как сейчас, меня очень тянет на триллеры, происходящие в американском пригороде (suburbia). Рассказываю, в чем феномен пригородов США и почему они – идеальное место преступления.

После Второй мировой войны загородные дома стали доступны для массового потребителя: ветераны получили льготы на ипотеку, стройка была поставлена на поток, многие смогли позволить себе машину.

Пригороды стали образом совершенной Америки: безопасной, упорядоченной, стабильной, семейной. Стандарт был не только в застройке, но и в образе соседа: никаких разведенок, черных и других нежелательных людей, бросающих тень на репутацию сообщества.

Пригороды стали новым образцом «американской нормальности»: ядерная семья (мама, папа и дети), четкое и весьма патриархальное распределение социальных ролей.

Здесь как раз и начинается простор для сценария триллера.

Женщина, отправившая мужа на работу, а детей – в школу, остается один на один со своими мыслями. Возникают темы изоляции и одиночества. У мужа – насыщенная жизнь, которую он проживает отдельно от семьи. Что он делает в это время – тайна, покрытая мраком. И, естественно, отношения пары часто сопряжены, как минимум, с контролем, а чаще – с агрессией и насилием.

Все это происходит в визуально чистом и даже притягательном антураже – ухоженные лужайки и фасады, выверенные ритуалы с барбекю по субботам и воскресным посещением церкви.

Правдивость закулисья загородной жизни и конраст с кукольностью создают отличную почву для кино с непредсказуемой развязкой.

Собрала вам несколько картин, которые с упоением смотрела в последнее время)

Впервые в жизни побывала на аукционе и теперь понимаю, почему это так захватывает!

Аукционный дом «Литфонд» совместно с Центром визуальной культуры Béton выставил на продажу 250 редких снимков, самым старым из которых – больше 150 лет.

Недавно я писала про «Альбом русских красавиц» 1904 года – подборку кадров девушек, живших на территории империи. В Béton увидела не менее интересную вещь – кадры из альбома «русских типов» Вильяма Каррика, изданного в 1870-е годы. Мне особенно понравились персиянка и татарский мущина)

Правда, душой я гораздо больше тяготею к репортажным снимкам. Не могла отвести глаз от фото с Марчелло Мастроянни и четой Михалковых в гостях у актрисы Аллы Блудницкой.

Благодарю за приглашение @sorokadiary ❤️

Я сегодня получила очень трогательное и нежное сообщение о том, что мои сторис про спорт мотивируют. Оно стало катализатором.

Решила сделать отдельный канал, в котором будет только лайфстайл. Спорт, рецепты, трюки, ссылки на клевые кроссовки и все, что связано с моим образом жизни.

Ненавижу бегать, но живу в режиме джека-рассела.

Приходите туда, если никак не можете дойти до зала/худеете/набираете массу или просто обожаете есть – расскажу, как проживать каждое из состояний с удовольствием.

В одной из студий, куда я хожу баловаться на кольце и полотнах, тренируются настоящие спортсменки. Многие совсем юные.

Я засмотрелась на девочку 11 лет и плакала – от мощи и красоты. Она делала на петлях совершенно феноменальные вещи: из отрицательного шпагата сворачивалась в такие фигуры, что непонятно, где спина и живот, и как она так держит ноги.

Я спотыкаюсь об собственные шнурки. Она преодолевает все законы физики с безукоризненной грацией.

Все это время тренер ее подбадривала: «Давай, еще чуть-чуть. Держись. Сможешь». Временами было видно, как девочке больно.

Она завершила исполнение номера и опала на мат. Как листочек – легкая, изящная. К ней сразу подбежали обниматься подружки. У девочки на щеках были слезы.

Я подумала, что немудрено – такие-то штуки вытворять – больно. Подошла подбодрить и увидела, как девочка сдирает пластырь.

На пальчике была коцка. Маленькая такая, гаденькая, которая щиплет и бесит. Спортсменку не смущало ничего кроме этой поганой царапины.

Я искренне мечтаю, чтобы мой ребенок, который когда-нибудь наверное появится, имел такую внутреннюю опору и зрелость делать хотя бы 10% от этих невероятных трюков.

И чтобы смущала только сраная коцка, которая на следующее утро будет забыта.

Сижу работаю в кафе. Нет-нет, да и подглядываю в макбук девушки слева.

5 минут назад она смотрела курс доллара на покупку. 3 минуты назад посетила aviasales. Прямо сейчас выбирает помолвочное кольцо.

Я просто хочу знать: она делает рождественский виш-лист, или там уже «люблю, куплю и полетели»?