Почему молодежь в Европе оправдывает воров, захватывающих чужое жилье (сквотеров)?

Открытие, которое меня поразило: оказывается, десятки процентов молодых европейцев - не маргиналов, а вполне обеспеченных специалистов - считают захват чужой недвижимости легитимным. Cквоттеры зародились в Нидерландах - исторической родине движения (1960-80е). В Амстердаме целые культурные центры выросли из захваченных зданий, и декриминализировали это только в 2010 году.

Аргументы, которые приводят эти вполне успешные и образованные люди:
•⁠ ⁠Жилищный кризис - это проблема общества, поэтому решать ее можно за счет чужой собственности
•⁠ ⁠Пустующая квартира воспринимается как моральная несправедливость - собственность это "право", которое можно отозвать, если владелец ведет себя "неправильно"
•⁠ ⁠Левые традиции легитимизировали захват чужого имущества как "политический протест", а не как кражу
•⁠ ⁠Закон, по их мнению, защищает "капитал", а не "людей" - как будто собственник квартиры не человек

Единственное, что я могу понять - это то, что регуляторные перекосы действительно оставляют много жилья пустым. Но это аргумент в пользу изменения регулирования (тот же налог 1% на недвижимость, как в США), а не в пользу того, что можно просто прийти и занять чужое.

Забавно, что те же самые государства полвека потратили на то, чтобы вбить в голову каждому ребенку с детского сада: все люди равны, расизм - зло, дискриминация недопустима. И это сработало - целые поколения выросли с этими установками как с чем-то самоочевидным. А здесь - молчание и по сути - поддержка. Объяснять, что "брать чужое - плохо" и "право собственности - это основа, на которой держится все остальное", - не хотят, хотя кажется, что это проще продать, чем идею расового равенства.

Выглядит, что эту идею никому не выгодно продвигать, т.к. она работает в пользу "буржуя", а не электорального большинства. А вбивать в голову людям выгодные для избирателей идеи - это и есть основной продукт левой идеологии за последние полвека: воспитать электорат, для которого нарушение чужих прав - это не преступление, а "социальная справедливость", если жертва достаточно богата.

Если мы хотим, чтобы наши дети унаследовали хоть что-то, во что мы верим, придется объяснять им то, что государство объяснять не хочет.

Андрей Анищенко in London