Тезисы о богослужебном языке (2) (продолжение)

8. Церковнославянский язык очень сложный язык, совершенно не похожий на русский. Все утверждения, что достаточно выучить несколько десятков корней, чтобы понимать, о чём мы молимся за богослужением – это большое заблуждение. «Понимаю текст» и «в общих чертах понимаю, о чём текст» – между этими утверждениями гигантская пропасть. Не фантазируйте о своей степени знания церковнославянского, а просто устройте себе честную проверку. Возьмите какой-нибудь церковнославянский текст – например, Рождественские ирмосы - напишите русский перевод этого текста, а потом сравните то, что у нас получилось, с русским переводом.

9. В церковнославянском языке огромное количество «ложных друзей переводчика». Множество слов, которые на церковнославянском и русском звучат очень похоже, но при этом имеют совершенно разное значение. Такие слова можно назвать паронимами. Ольга Седакова собрала в своём словаре более двух тысяч таких паронимов. Напрягшись, мы, конечно, вспомним, что на самом деле значат церковнославянские слова «равнодушный», «странный», «ради», «пиво», «отрок», «помилуй», «неистовый», «невкусный», «умный», «чувственный»…, но автоматически для нашего русского уха на эти слова у нас приходят совершенно иные ассоциации, нежели те, которые содержатся в церковнославянских текстах. (Помню диалог с одним горячим апологетом церковнославянского. В ходе дискуссии выяснилось, что слова молитвы «странна муки всякия покажи мя» он понимает в том ключе, что мы просим Богородицу показать нам какие-то странные муки. Вероятно, их созерцание должно пробудить в нас покаяние).

10. В церковнославянском языке очень сложная грамматика и совершенно неподъемный синтаксис. Тому, кто уверен в том, что может правильно понимать текст, не зная этих ваших спряжений глаголов, хочется напомнить судьбу преподобного Максима Грека, осужденного как еретика, в частности за то, что аорист переводил перфектной формой. А вы сможете грамотно проспрягать глагол «сѣдѣти»?

11. «Все слова церковнославянского звучат гораздо возвышеннее, чем русский язык». Пожалуй, это, несомненно, так, но всегда ли наше «возвышенное» понимание адекватно передаёт значение текста? А если церковная молитва говорит о чем-то низком и приземленном? Не будет ли возвышенный штиль сбивать нас с толку? Например, в последовании соборования есть такие слова «зане‌ я‌коже руб пове‌рженный, вся‌кая пра‌вда на‌ша пред Тобо‌ю». Так и кажется, что словосочетание «руб пове‌рженный» должно значить что-то такое величественное, мощное (ну, там – руб=дуб. А слово «поверженный» как звучит!) На самом деле, «руб поверженный» - это просто брошенное рубище. Вся эта наша как бы «праведность», как тряпка сбрасывается перед Богом, и мы оказываемся перед Ним совсем нагими. (А здесь один уважаемый священник ошибочно полагает, что поверженный руб – это срубленное дерево: https://pravoslavie.ru/43823.html).

12. Понимание богослужебного текста на церковнославянском бывает затруднено и из-за совершенно произвольного порядка слов. В греческом оригинале такой порядок слов обусловлен особенностями стихосложения - он обеспечивает нужный стихотворный размер, то есть определенное чередование кратких и долгих слогов. При этом порядок слов в греческом почти не имеет значения. В церковнославянском переводе стихотворный размер предсказуемо теряется (у славянских слов совсем иная длина и порядок слогов), но порядок слов прилежно копируется. И если в фразе "в печи Авраамстии отроцы персидстей" понятно, что печь персидская, а отроки Авраамские, то с некоторыми фразами сложнее. Например, к какому слову относится частица "не" в фразе: "не бо, яже прият, палит юныя"? "Не прият"? "Не палит"? Или палит, но не юныя?

(продолжение следует)