Апостол Павел обычно начинал свою проповедь с городской синагоги. Там собирались люди, готовые его слушать. Но в Афинах ситуация несколько иная. «Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое». Там желающих послушать благовестие Павла хватало. Правда, забегая вперед, нельзя сказать, что проповедь его в Афинах оказалась особенно успешной.

Павла приглашают выступить на Ареопаге. Ареопаг – «холм Ареса» – возвышается напротив Акрополя. По названию холма получил свое имя и совет старейшин, который в глубокой древности там собирался. На вершине Ареопага, куда можно подняться по выдолбленной в камне лестнице, и сейчас можно увидеть следы каменных скамеек, окружающих небольшую площадь с трех сторон. Совет старейшин во время римского владычества уже не имел той власти и тех полномочий, как в эпоху расцвета афинской демократии. Это был обычный городской совет, гордо носящий прежнее название, и собирался он в другом месте. А на холм Ареса приходили философы и простые горожане.

Очень интересно сравнить эту речь апостола Павла перед стоиками и эпикурейцами с проповедями в синагогах. Здесь апостол Павел не приводит цитат из Ветхого Завета. Напротив, он дважды цитаты из античных авторов. Слова «ибо мы Им живем и движемся и существуем» принадлежат легендарному и полумифическому поэту и философу Эпимениду, жившему, по разным версиям, в VII или VI веке до РХ. Слова «мы Его и род» взяты из гимна поэта Арата (ок. 315 — 240 до РХ), обращенного к Зевсу.

Хотя Павла очень возмутило обилие алтарей и жертвенников в Афинах, он перед слушателями отмечает их особую набожность. Ведь они даже, помимо прочих богов, почитают и «Неведомого Бога». Впрочем, к Единому Богу Вседержителю, а уж тем более к Богу Израилеву, этот жертвенник отношения не имел.

Вот что пишет об это Златоуст: «Прежде всего, необходимо сказать, почему афиняне написали: “неведомому Богу”. Почему же они написали? Они имели много богов, или – вернее – много бесов, потому что “все боги народов – идолы” (Пс. 95:5). Они имели богов и отечественных и чужеземных. Видите, как это смешно. Если Бог есть, то он не может быть чужеземным, потому что Он владыка всей вселенной. Итак, одних из богов они приняли от отцов, других от соседних народов, как-то: от скифов, от фракийцев, от египтян, и если бы вы были сведущи во внешней науке, то я рассказал бы вам все эти повести. Поэтому, так как они не всех богов приняли с самого начала, но мало-помалу боги были вводимы у них, одни от предков, а другие при собственном их поколении, то, собравшись, они сказали друг другу: как этих мы не знали, а потом впоследствии приняли и признали, так может случиться, что есть иной неведомый, Бог истинный, но неизвестный нам, который по этому незнанию нашему пренебрегается нами и не почитается. Что же вышло? Они поставили жертвенник и написали; “неведомому Богу”, выражая надписью следующее: если есть какой другой Бог, еще неизвестный нам, то мы будем почитать и Его. Посмотри на крайнее суеверие. Поэтому и Павел в начале речи сказал: “по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны” (Деян. 17:22), потому что вы почитаете не только известных вам богов, но и еще неизвестных вам».

Кроме того, появление этого жертвенника (и других подобных) связывают с историей, рассказанной Диогеном Лаэртским: «В это время афинян постигла моровая болезнь, и пифия повелела им очистить город; и они послали корабль с Никием, сыном Никерата, на Крит за Эпименидом (тем самым, легендарным – АГ). Эпименид приехал в 46-ю олимпиаду, совершил очищение города и остановил мор вот каким образом. Собравши овец, черных и белых, он пригнал их к Аресову холму и оттуда распустил куда глаза глядят, а сопровождающим велел: где какая ляжет, там и принести ее в жертву должному богу. Так покончил он с бедствием; а в память о том искуплении и поныне в разных концах Аттики можно видеть безымянные алтари».

#Новый_Завет #Деяния