В предыдущей паремии подробно говорилось о наказании отступившим от Бога, но за рамками этого отрывка осталось описание того благодатного мира, в котором будут жить верные Богу: «Ибо будут новое небо и новая земля, и не вспомнят о прежних, и они не войдут на сердце их. Но радость и веселие найдут на ней. Ибо вот Я делаю Иерусалиму веселие и народу Моему радость» (Ис. 65:17-18). На этой новой земле и под новым небом хищники будут жить с мире с травоядными животными: «тогда волки и ягнята будут пастись вместе, и лев, как вол, будет есть солому, и змей — землю, как хлеб: не повредят и не погубят (никого) на святой горе Моей, говорит Господь» (Ис 65:25).

Эти удивительно жизнеутверждающие слова о сотворенных Богом новом небе и новой земле мы обычно понимаем в эсхатологическом ключе, как рассказ о том, что ожидает нас в пакибытии. Это то самое новое мироздание, об ожидании которого говорится во Втором послании Петра: «мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2Пет 3:13). Новое небу и новую землю видел и Иоанн в видениях Откровения: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их» (Откр.21:1-3).

Однако большинство святоотеческих толкований относят эти слова к периоду бытия Церкви в истории. Рассказ о миролюбивых хищниках в толковании святых отцов – это не пророчество об изменении физиологии известных нам животных, а свидетельство о том, как в Церкви находят для себя место люди враждовавшие друг с другом. Златоуст рассматривал это в социальном аспекте – в Церковь входят и притесняемые бедняки и их притеснители-богатые, и в Церкви их нравы исправляются. «Конечно, волком ты назовешь богатого, а агнцем бедного. И почему это? Потому что волк поступает с агнцем так же, как богатый с бедным». Святитель Кирилл Александрийский отмечает тут не только агрессию/миролюбие, но то, что агнцы и волы – это чистые животные, а волки и львы – нечистые: «Но в силу проповеди евангельской некогда мерзкие, нечистые и имевшие сердце, исполненное зверской жестокости, придут к единодушию в вере с очищенными во Христе и проводящими святую и избранную жизнь». Даже преподобный Ефрем Сирин, который обычно в своих толкованиях стремиться к предельному буквализму, в этих словах видит также образ Церкви.

И это кажется мне очень важным. Мы так привыкли к тому, что Церковь это больница, что тут все грешны и больны, что, кажется, совсем забыли, что «кто во Христе, тот новая тварь» (2Кор 5:17). Конечно, думать о своих грехах полезно для смирения, но если говорить и думать только об этом, то с этим собственным несовершенством очень легко смиряешься.

Между тем, из данной паремии хорошо видно, что речь идёт о земной жизни Церкви и распространении евангельской проповеди. Обличая отступивших от Него, Господь говорит: «Я знаю дела их и замысел их, и иду собрать все народы и племена: и придут и увидят славу Мою». Это напоминает притчу о брачном пире, где званные изначально отказываются прийти на праздник, но вместо них посланные хозяином собирают самых разных людей по дорогам и изгородям, чтобы наполнился дом (Лк 14:23). Так и здесь говорится, что благовестники будут посланы «в Фарсис, и в Фуд, и в Луд, и в Мосох, и в Фовел, и в Елладу, и в дальние острова, которые не слышали имени Моего и не видели славы Моей, и возвестят народам славу Мою». И Господь говорит, что из этих людей Он будет «брать Себе священников и левитов». Напомню, что для людей Ветхого Завета – это совершенно невозможная ситуация. Тогда служителями храма могли быть люди, принадлежащие определенному клану. Но в Новом Завете Господь соделал нас царями и священниками (Откр 1:6).