Как догадались многие мои прозорливые подписчики, знакомый мой Андрей Федорович считает своей святой покровительницей Ксению блаженную. Она, действительно, будучи молодой вдовой, называла себя именем своего покойного мужа и говорила, что Ксения умерла.

Но церковные святцы знают примеры и других женщин, представлявшихся мужчинами. В VI в. в Вифинии в монастырь ушёл Евгений со своей дочерью Марией, которая, чтобы иметь возможность остаться с отцом в мужской обители, назвалась мальчиком – Марином. В её житии есть очень частый в житийной литературе сюжет, когда некая местная девица, оказавшись внезапно беременной, обвинила в своем положении монаха соседнего монастыря. Монах Марин, как водится, после того, как оклеветавшая его женщина родила, несколько лет до самой своей смерти нянчил мнимого сына. Правда открылась только после смерти святой.

Про преподобного старца Досифея Киевского, благословившего Прохора Мошнина, будущего Серафима Саровского, на его подвиг, ходит устойчивое предание, что, на самом деле, он был женщиной (в данном случае, популярность этой версии важнее того, что было на самом деле).

Думаю, что можно вспомнить и ещё какие-то подобные примеры. А вот обратных примеров (я почти уверен) найти невозможно. Нет примеров в церковной литературе, когда мужчины представлялись женщинами, и это одобрялось. (Если я ошибаюсь, буду благодарен, если мне укажут на подобные примеры). Даже не знаю, чем это объяснить. Может быть общей литературной и культурной традицией, которая уверена, что переодевание девушки в мужчину – это может быть романтично, а переодевание мужчины в женщину – всегда комично («Здравствуете, я ваша тётя», «В джазе только девушки»). (Относительно романтичности переодевания женщин в мужчин – вспоминается уайдеровский Теофил Норт рассуждающий о «шекспировских девушках», которые всё время переодеваются в мужчин).

С другой стороны, если искать религиозные корни такого отношения, то можно увидеть в этом влияние гностицизма. Гностический дуализм ассоциирует мужскую природу с духом, женскую – с материей. Поэтому, с точки зрения гностиков, переход женщины в мужчину – это прогресс, а мужчины в женщину – это деградация. Эта обычная для гностиков мизогиния хорошо выражена в одном стихе гностического евангелия "от Фомы": «118. Симон Петр сказал им: Пусть Мария уйдет от нас, ибо женщины недостойны жизни. Иисус сказал: Смотрите, я направлю ее, дабы сделать ее мужчиной, чтобы она также стала духом живым, подобным вам, мужчинам. Ибо всякая женщина, которая станет мужчиной, войдет в царствие небесное».

Однако подобный подход должен быть совершенно чужд христианству. Ведь, «нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал 3:28). Тем не менее, есть множество женщин, носящих мужские имена и имеющие мужских святых покровителей, но обратный случай выглядит, скорее, забавно. Есть многочисленные Риммы и Инны, крещенные в честь соответствующих мучеников (Пинн, правда, я в своей жизни не встречал). Моя племянница Василиса крещена в честь святителя Василия Великого. А сколько сейчас всяких монахинь и игумений с мужскими именами – Афанасия, Николая, Романа, Сергия и т.п.! А где обратные примеры? Где монах Екатерин, игумен Синклитикий, или, скажет, епископ Матрон?

Если они где-то есть, то развейте, пожалуйста, мои заблуждения. Кроме того, буду благодарен, если поделитесь своими мыслями о том, что я написал. Может быть, у вас есть более удачное объяснение этому положению вещей?