(3-5) Поэтому апостол Павел и считает необходимым напомнить то, о чём, должно быть, упоминал фессалоникийцам вскользь («не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это?»). А именно — что второму пришествию будут предшествовать очевидные для всех исторические события: произойдёт отступление и... откроется человек греха, сын погибели. Не сказано, какой властью будет обладать этот человек, но он будет явно претендовать на божественное достоинство и равнобожественное почитание. В Библии только в посланиях Иоанна Богослова употребляется слово «антихрист» (да-да, в Апокалипсисе этого слова нет!), и то, «антихристом» там называется любой, отрицающий истину боговоплощения Христа («теперь появилось много антихристов» — 1 Ин 2:18). Здесь же этот «человек греха, сын погибели» совершенно исключительная личность.

(6-7) У многих вызывает справедливое любопытство, что же не допускает открыться этому человеку греха? Что за таинственный удерживающий (το κατέχων) теперь? Ещё во времена Иоанна Златоуста существовало, по крайней мере, два противоположных толкования, (а с тех пор их появилось ещё больше). Златоуст пишет: «Одни говорят, что это благодать Святого Духа, а другие — римское государство; с этими последними я больше согласен». То есть, Златоуст полагал, что существующих миропорядок, хоть и языческих, римских властей препятствует торжеству этого богоборческого хаоса.

(8-12) Этот беззаконник прельстит ложными знамениями и чудесами тех, кто не принял « любви истины для своего спасения». Вторым пришествием Христовым этот беззаконник будет уничтожен.