Концентрация новозаветных текстов в богослужении Страстной седмицы поражает. Я уже как-то говорил об этой стихире утрени Великого понедельника, но, пожалуй, повторю.

Гряды́й Госпо́дь к во́льной стра́сти, апо́столом глаго́лаше на пути́: се восхо́дим во Иерусали́м, и преда́стся Сын Челове́ческий, я́коже есть пи́сано о Нем. Прииди́те у́бо и мы, очище́нными смы́слы, сше́ствуим Ему́, и сраспне́мся, и умертви́мся Его́ ра́ди жите́йским сласте́м, да и оживе́м с Ним, и услы́шим вопию́ща Его́: не ктому́ в земны́й Иерусали́м за е́же страда́ти, но восхожду́ ко Отцу́ Моему́ и Отцу́ ва́шему, и Бо́гу Моему́ и Бо́гу ва́шему: и совозвы́шу вас в Го́рний Иерусали́м, в Ца́рство Небе́сное.

Тут цитируются евангельские слова Христа: «вот, мы восходим в Иерусалим, и совершится все, написанное через пророков о Сыне Человеческом…» (Лк. 18:31). То есть, вспоминается событие евангельской истории, имевшее место незадолго до страданий Христовых. Но нам, христианам, доподлинно знающим, как завершится эта история, в этих словах Иисуса Христа предлагается услышать совершенно иную весть: это восхождение не в земной Иерусалим на страдания, а в Горний Иерусалим – в Царство Небесное. Через аллюзию на слова, сказанные воскресшим Христом Марии Магдалине «восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20:17) служба печальных и трагических дней Страстной седмицы начинает звучать настоящей пасхальной радостью.

Но в приведенной выше стихире можно увидеть аллюзии и на другие новозаветные тексты. Слова «сше́ствуим Ему́, и сраспне́мся, и умертви́мся Его́ ра́ди» очень напоминают горячий призыв апостола Фомы «пойдем и мы умрем с Ним» (Ин. 11:16). (Мы вспоминали эти слова тут недавно). Этими словами Фома выразил свою решимость идти вместе с Господом в Иудею, несмотря на смертельную угрозу. Что же касается слов о том, что если мы распнёмся и умрём вместе со Христом, то и оживём вместе с Ним, то эта мысль отсылает нас к рассуждениям апостола Павла: «если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним… если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием воскресения» (Рим. 6:8; 5). Кроме того, отметим, что в стихире речь идёт не о буквальном мученичестве, а умерщвлении своих похотей, «житейских сластей». Эта мысль тоже отсылает нас к Посланиям апостола Павла, который писал, что «те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24).

Аллюзия на Новый Завет в богослужении может быть выражена буквально в двух-трёх словах, но при этом эта аллюзия отсылает ко всему богатому контексту библейского текста. Аллюзии сразу на несколько различных библейских текстов придают богослужебному тексту удивительный объем и порой неожиданную перекличку смыслов. Сюжет из евангельской истории о том, как Иисус Христос, восходя со Своими учениками в Иерусалим, предсказывает Свои грядущие страдания, через перечисленные аллюзии дополняется горячей решимостью ученика Христова отдать свою жизнь за своего Учителя (Ин. 11:16), радостью Марии Магдалины от встречи с воскресшим Господом (Ин. 20:17), богословскими рассуждениями апостола Павла о соучастии в смерти и воскресении Иисуса Христа (Рим. 6:8; 5), и его нравственными наставлениями о том, что сораспятие Христу выражается в отсечении страстей (Гал. 5:24).

Если кому-то такое обилие смыслов может показаться недостаточным, то напомню, что словосочетания «житейские сласти» (в русском переводе, «наслаждения»; см.: Лк.8:14), «горний Иерусалим» (Гал. 4:26), даже «Царство Небесное» тоже взяты из Библии, и для правильного понимания этих выражений важно обращаться их к изначальному библейскому контексту. При этом данная стихира, вобравшая в себя такое множество библейских аллюзий, не является чем-то исключительным, а, скорее, характерным. Библейские отсылки – это основа богослужебной поэзии.