Дата-центры как проблема социологии пространства.
————————————
Чем кончится история с атаками на дата-центры разных стран, включая Россию, пока никто не знает.
Для социологии пространства этот случай — если брать это именно как один случай во многих вариантах, то есть case, а не event, интересен тем, что здесь в противоборстве находится несколько пониманий пространства и сообразных им действий.
Прежде всего, это старое, территориальное, понимание пространства. Есть территория, на ней, условно, ящик. Я ящике, как предполагается, данные. Могли быть золото и бриллианты, это такие камешки. Вместо них данные, то есть ящики поменьше, потом еще меньше, потом совсем маленькие, но очень ценные. Большой ящик стоит на территории. Территория принадлежит государству. Все ящики внутри ящика вместе с данными тоже принадлежат государству. У государства суверенитет. Оно воюет и союзничает с другими такими же, отстаивает свою территорию и все ящики на ней. Наносит ущерб врагу, занимает его территорию, захватыает ящики, а что не может захватить, уничтожает.
Второе понимание пространства нетерриториальное. Пространство — это вид организации однородных элементов. Любых. Оно может быть организовано как сеть, как архитектура (фрейм) возможных событий, как набор социальных позиций (социальная структура). Суверенный территориальный контроль над таким пространством возможен, хотя и уязвим.
Как пересекаются территориальное и нетерриториальное? Через тела-носители. Носитель остается телом, но власть над носителем не равна власти над тем, что он несет. Организация событий и организация социальных позиций не прямо зависят и не прямо продолжают власть над телами.
Два пространства связаны с тем, что Луман, вслед за Матураной, называет strukturelle Kopplung (structural coupling). Пространство первого типа является условием возможности пространства второго типа, но причинные ряды трансформируются, преломляются.
Когда речь идет об отдельном носителе, вопрос решается более просто.
Суверенный контроль пространства тел не трансформируется в распоряжение всем остальным.
Это все было бы совсем тривиальным, если бы к концепту пространства не добавлялась его, говоря шмиттиански, стихийность. Воздух и космическое пространство еще менее, чем вода, способствуют проведению прочных межей. Атакованное с воздуха хранилище носителей нетерриториальных данных — это совсем новая история. Космическое пространство как продолжение поля борьбы, в которой возможно сегментирование участков, лишь по названию и отдаленно напоминающих территории государств, — тоже другая и еще более новая история.
Образуется не имеющая названия область структурных сочленений разных стихий и характерных для них индивидов, атомов соответствующего пространства. Вероятно, для этой связки нужны новые категории описания.