SocialEvents

Кто-то мб уже говорит Мерцу:
Уйдите во имя нации!

Итоги очередных земельных выборов в Германии – Мекленбург – Передняя Померания и Берлин (после Саксонии-Анхальт две недели назад) подтверждают тенденцию. Дело не в ситуативных успехах одних и неудачах других, а в демонтаже партийной системы, ставшей за десятилетия настолько привычной, что она казалась абсолютно незаменимой, естественной.

Дихотомия консерваторы (христианские демократы) – социалисты (социал-демократы) была несущей политической конструкцией всей Западной Европы после Второй мировой войны. Она придавала устойчивость системе, потрясённой событиями первой половины ХХ века, и позволяла рассчитывать на эффективное управление через чередование нарративов в дозволенных рамках. 
 
Поскольку потрясение было наиболее сокрушительным именно в случае Германии, и она представляла собой центр всего идейно-политического противостояния холодной войны, там упорядоченность схемы соблюдалась особенно жёстко. Если не брать маргинальные проявления, то расширение политического поля произошло дважды – появление зелёных в 1980-е годы и Левых – после объединения. Зелёные отражали необходимость кооптации в истеблишмент бунтарской прослойки 68-го года, а Левые (в девичестве Партия демократического социализма, наследница хонеккеровской СЕПГ) – обеспечить хотя бы формальное представительство не перековавшейся моментально части населения бывшей ГДР.   
 
Сегодняшние сдвиги знаменуют завершение упорядоченной политической линии. Начальству «народных партий» (те самые ХДС и СДПГ) удобнее всего сводить проблему к фактору АдГ, соответственно – весь пафос: что с ней делать. Между тем, основная коллизия – в дроблении всего электорального поля и утрате той самой гарантированной социально-политической управляемости. Способность АдГ в её сегодняшнем состоянии чем-либо править и не дискредитировать себя немедленными провалами сомнительна, у партии нет ни кадров, ни внятных идей по большинству вопросов, выходящих за рамки миграционной темы. Что же касается остальных партий, то главное изменение – движение Германии к стандарту менее крупных европейских стран, например, Бельгии или Нидерландов либо сегодняшней Австрии. Это означает неустойчивые кабинеты из нескольких партий разного толка.

Само по себе такое устройство не новость и многие государства существуют с ним вполне неплохо. Но Германия – страна особенная, социально-политически не очень гибкая и не любящая суеты. Если и когда политическое пространство начнёт крошиться, например, начнутся внутренние процессы в ХДС и СДПГ, общая нервозность станет повышаться. А нервозный немец – опасный немец.

В Германии, в земле Мекленбург—Передняя Померания сегодня выборы в ландтаг.
Мониторят активность избирателей.
Предыдущие выборы были 5 лет назад.
Активность — то есть участие приняли — на 14 часов в этот раз на треть больше, чем в прошлый раз.
Правда, еще не вечер.
Напомню.
Это та земля, где AfD шла нос к носу с SPD. Аналитики говорят, что социал—демократы вырывались на 1 процент вперед за счет личного авторитета тетки — главы земельного правительства. Но в любом случае столь оглушительный успех, как в Нижней Саксонии—Анхальте, AfD не светит.
UPD: Альтернатива все же опередила СДПГ на тот самый процент с лишним. Ну вот сейчас смотрю: для ХДС катастрофа есть, для АдГ триумфа все же нет. Это не 44 процента с предыдущих выборов. В этом раскладе СДПГ может оставить правительство за собой, оперевшись на "Зеленых" и жалкие остатки ХДС.

«Неистовый модерн» Томаса Вагнера, только в прошлом году вышедший в Штутгарте, а пару недель уже как существующий, трудами Ad marginem'а и на русском –
- книга хоть и небольшая, но более чем насыщенная – и говорить о ней и по поводу нее, думаю, будут довольно долго –
- но вот на едва ли не центральную линию повествования о спорах и борьбе в немецкой социологии послевоенного периода не могу не откликнуться –
- Вагнер настойчиво показывает, что при всем различии политических позиций и прошлого Гелен и Адорно имеют одно существенное общее – они мыслят социологию как конкретную форму философского, обращенную к фундаментальным проблемам и исходящую из них и, что едва ли не важнее, постоянно возвращающающуся к ним с эмпирическим материалом –
- верх же содержит в исторической перспективе позиция Кенига – где у социологии, разумеется, есть свои теоретические основания и свои теоретические проблемы, но прежде всего это конкретные исследования, тот самый «материал», который позволяет прежде всего управлять и прогнозировать – наука как инструмент, «нейтральная» и «нормальная» - а все эти большие теоретические притязания скорее вредят, как идеологизация –
- пригодному и безопасному

Важный отклик на важную книгу, хотя, по моим предположениям, линия Кёнига не одержала верх. Просто в этой форме немецкая социология наиболее успешно продалась государству и капиталу.
В связи с этим маленькое, попутное соображение.
Социология в Германии объявляла себя наукой о действительности. Действительность понимали по-разному Вебер, Фрайер и Шельски.
А вот Кёниг — мало кто знал именно теорию так хорошо, как он, — предложил заниматься анализом современного , не модерна, то есть die Moderne. Не действительности — die Wirklichkeit. Но именно die Gegenwart. Это имело катастрофические последствия.

Третий день думаю про странное и неприятное оживление медведей.
———————
Нет, я не специалист по медведям, и разве что вертится в голове с детских лет знакомая хохма
— Так я не танцевал с медведЁю —
говорил отец, когда что-то не получалось. Я так и не смог выяснить, откуда это. Какой был анекдот или скетч тогдашних времен одессита.
Но совершенно не зоологически, а исключительно в виде реакции на возмущения ноосферы не могу не вспомнить классический источник — «Волны гасят ветер».
Там, если помните, коммунистическое КГБ грядущих светлых лет остро, своевременно , интеллигентно — и совершенно без толку — реагировало на удивительные и необъяснимые события. То есть не объяснение были важны, а симптоматика. Там за этим в книге стояла целая псевдонаучная теория — не в том смысле псевдо, что откровенная лажа, а в том, что худ лит по умолчанию изображает не человека целиком, а только важные для повествования стороны его явления в тексте. И так же теория. Место теории в науке, а в худ лит изображается как будто бы теория, хотя на самом деле нет.
И вот, возвращаясь к медведям, есть ряд публичных выступлений специалистов, которые меня крайне обеспокоили. Потому что публично специалисты несут обычную лажу, говоря о некоторых постоянных факторах.Новых, но уже постоянных. А новое потому и новое, что вы его не ожидали. И вот из объяснений специалистов неясно, почему те же факторы не сработали год назад.
Очевидно, что здесь заработал какой-то ку—гамма—ионопласт (так называлось фантастическое топливо в какой-то новелле тех же лет или ранее).
И вот он—то породил ныне наблюдаемое и сообщаемое.
Если выяснится, что в общем и целом я прав, прошу запатентовать на мое имя «синдром возбУжденного медведЯ».
А если нет — так и нет.
— Так я не танцевал с медведЁю.

В немецком интернете натолкнулся на одно, что меня несколько обеспокоило.
Говорят, что нем правительство официально объявило Россию враждебным государством.
Да и хрен бы с ними, хотя на слова «Feind» и «feindlich» я реагирую остро, comme un chien enragé.
Но там речь о другом. Говорят, что впервые с 1968 года — а тогда был первый раз — вопрос стоит об объявлении Spannungsfall.
Это статья 80а немецкой конституции. В отличие от Ernstfall — не хотели мараться, сукины дети, — это не чрезвычайное положение и не военное положение. Это ступенька перед. Вводится 2/3 голосов Бундестагом, или президентом, я пока не понял, но на основании такого голосования; следующая ступень — Verteidigungsfall. Ситуация напряжения — ситуация обороны. Враг у ворот.
Конституционный суд у них только на то, чтобы проверить чистоту процедуры.
Я вот все прикидывал, как они технически расправятся с АдГ? Теперь картина проступает. Мысль о том, что в Германии может совершиться легальная революция, та самая мысль, которая мучила Шмитта полвека, не отпускает. Пока мы тут проценты считаем, идея революции (Putsch, прямо говорят немцы) сверху, как пожар, разгорается в бошках авантюристов.
Но я не исключаю и элементов алармизма.
Верить интернету — последнее дело, а верить немецкому интернету — самое наираспоследнее.

Приглашаем всех на интересный и насущный лекторий.

https://globalaffairs.ru/articles/mozhem-povtoryat-ektorij-svop/

В общем, ужасно видеть, конечно, как поляков очередной раз заносит.
Как и немцев.
Есть в этом какая-то беспросветность.
Остается только ждать — и то без малейшей надежды.

Begrifflichkeit
————
Как правило, сравнительно более позитивно настроенные по отношению к России немецкие политики не хотят или не могут полностью перенять в свои нарративы российскую точку зрения. Поэтому они часто акцентируют не столько то, что Россия во всем права, а то, что за одно и то же Россию критикуют, а другие страны не критикуют.
Поскольку примеры они приводят одни и те же, я их обычно пропускаю мимо уха. Но я-то ладно, еще не хватало , чтоб они меня убеждали. Боюсь, что и там у себя они могут встретить не полное внимание. А могут и встретить полное.
Но вот надысь услышал интересное от Сары Вагенкнехт.
Оказывается в Германии — так она говорит — из разговоров о России на уровне ведущих правящих политиков тихо исчезло слово Angriffskrieg — агрессивная война. И это не потому, что они перестали так нехорошо думать о России. Просто после бомбежек Ирана стало как-то стремно. Вот эти постоянные привычные сравнения, эти речи типа почему американцам можно, а русским нельзя, все-таки оказались не такой уже бессмысленной риторикой, как я подумал.
И вот они нашли выход:
Главное понятие теперь — vollständige Invasion, полномасштабное вторжение.
То есть Трамп бомбит Иран — да. Но полномасштабного вторжения нет. А в случае с Россией все иначе.
Я проверил.
Нет у меня впечатления, что это новое понятие. Им забиты все выкладки поисковых машин. Но действительно. С Angriffskrieg что-то не то, и если хронология может быть смещенной, то в общем политическое чутье не обманывает Сару.
Das ist eine völlig andere Begrifflichkeit. Это совершенно иная система понятий.

Верность традициям

https://t.me/BILD_Russian/32089

Эволюционное
———————
Кстати, нельзя исключить, что количество людей, обладающих историческим чутьем, будет увеличиваться.
И это хорошо, конечно, особенно для них самих.
Писание учит нас, что куда больше радости, ежели кто обретает историческое чутье, чем о том, кто обладал им с самого начала.

Об актуальном
—————
Бывает так, что ученое сообщество не признает человека своим.
А практика показывает, что у него есть историческое чутье.
А ведь практика, учил классик, — это не только критерий истины, но и основа познания.

Одной любви музЫка уступает.
———————
Только что сходил на 8—ю Шостаковича. В 1—м отделении были 9—я и 2-й виолончельный концерт.
Гергиев, Рудин.
Что касается виолончельного концерта , как мне показалось, в ходе его Дмитрий Дмитриевич непрерывно плюет в морду Советскому народу — строителю коммунизма.
Это—то ладно.
Но каково было мое удивление, когда во время 8—й публика начала тихо расползаться из зала, включая партер.
Причем исключительно тетки.
Мужики оказались покрепче.
Вот я хочу понять, чего они ждали после первого отделения.
Конечно, могу списать на чувствительность к музыке.
Когда бы все так чувствовали силу гармонии!
О нет, тогда б никто не наполнял собою эти залы, никто б не стал и покупать билетов, оставив музыкантов подыхать.
Тут же вспомнил известное мо Адорно: полный зал на концерте Берга — это все равно что конгресс отшельников.
Правда, Адорно Шостаковича резко не любил и называл культур—большевиком.
Лично я бы, со своей стороны, принудил бы Берлинский филармонический под управлением Фуртвенглера исполнять эту симфонию в лагерях для немецких военнопленных. А уже потом всех перестрелять.

Окостенение
———————
Рассуждая об итогах все тех же выборов , немецкий, как его представили, макро-социолог Мау (это другой Мау, немецкий, не волнуйтесь, Steffen Mau, соавтор одного из влиятельных учебников по социологии) использовал и, хихикая, пояснил термин Ossifikation.
Я потом проверил, он его юзает с 2012 года.
Тут игра слов, вероятно, требующая пояснения для части читателей.
Ossification — это образование костной ткани на месте перелома или другого повреждения.
Ossi — скорее пренебрежительное, чем просто техническое именование в Германии жителей ГДР.
Оссификация — это инфильтрация политических лидеров и политической культуры с востока на запад Германии.
Восток так и остался зоной особой идентичности.
Как социолог пространства я не удивлен.
Я больше удивлен, что все это , причмокивая, сообщает немец, родившийся в 1968 году в Ростоке, ГДР.
Конечно, в начале было слово. Это слово нехорошее, и за этой игрой слов с намеками на теоретические глубины и аналитическую прагматику мне чудятся всякие дурные вещи.
Ну, и да:
АдГ — это вот оно самое.

Продолжаю отсматривать, чего там у немцев.
——————
Тем более что у меня сложилось впечатление, что наиболее просвещенные комментаторы у нас как-то стремятся скорее преуменьшить, а не преувеличить победу АдГ.
Но тут дело такое. Конечно, я и сам писал, что, как мне кажется, до победного марша этой партии далеко. Но тут хотелось бы указать на два момента.
1. Это собственное восприятие со стороны ХДС. Я послушал Мерца, я послушал Меркель. Я послушал — чуть поздно, но поучительно — премьера Саксонии—Анхальта перед выборами. Меркель прямо говорит, что у нее кровоточащая рана от этого всего и что — внимание — ее партия должна наконец предложить свои нарративы. То есть им говорят, что пенсия должна быть 75 процентов от зарплаты, а они считают, что и 48 процентов — это много. И вся проблема в нарративах. Все-таки комсомол — даже немецкий — это навсегда. Пусть попробуют, конечно.
2. Постоянные рассусоливания на тему АдГ — фашисты и готовы прийти к власти легально, как Гитлер. Это удивительная чушь. Даже если учесть, что не только у правящей верхушки, но и у самой Алисы дедушки нацисты. Там у всех дедушки нацисты, кроме тех, кто из Казахстана. Это я преувеличиваю, конечно , но в риторических целях. А по сути, чтобы мог произойти переворот, подобный нацистскому, должна быть совсем другая организация власти, другая конституция. В Веймарской Германии был общенародно избранный президент с чрезвычайными полномочиями, и там страна десятилетие жила в перманентном кризисе, с роспуском парламента и новыми выборами, с назначением канцлера не по воле большинства, потому что не было никакого большинства, с концентрацией исполнительной и судебной власти в важнейшей земле — Пруссии — в руках одной партии, социал—демократов, годами не сменявшихся. В Веймарской Германии у партий были свои боевые отряды, не только у нацистов. И мн др. И сейчас верить на слово ХДС можно только в одном. Они действительно потрясены и испуганы. Впрочем и в другом тоже: от многих деятелей АдГ дурно пахнет. Но это и все.
Германия нынешняя как таковая не может повторить историю столетней давности. Ее опасный милитаризм будет искать и найдет совершенно иные формы.

В Москве отмечают 120 лет Шостаковичу. Мы сходили на 5—6 симфонии и первый виолончельный концерт.
Дирижировал Гергиев.
Для пятой он собрал в «Зарядье» огромный оркестр, объединив Большой и Мариинку. Это логично: объединенной дирекции — объединенный оркестр.
Кто бы еще мог со всем этим справиться?
Он и справился.
Но вот я пятую знаю более—менее, а шестой не слышал никогда.
Удивительно.
Дмитрий Дмитриевич обещал вождям написать про Ленина на стихи Маяковского.
А написал вот это в 1939 году.
Как они его не убили, я не понимаю.
Как я не умер , тоже не понимаю.
А ведь впереди у меня 8—я.

Прекрасная новость от любимого издательства.