Меня довольно часто спрашивают, что сейчас происходит с преступностью в России. И я каждый раз начинаю объяснять одну и ту же вещь: смотреть просто на «преступность растёт / преступность падает» довольно бессмысленно. Гораздо интереснее смотреть, куда она перемещается.

Есть crime type displacement в имущественной преступности: место привычных face-to-face краж и мошенничеств всё больше занимают дистанционные хищения и онлайн-мошенничество. Есть ещё один вариант такого displacement: когда старые формы преступности сокращаются, а правоохранительная система начинает активнее работать с тем, что раньше либо вообще не было криминализовано, либо находилось на периферии уголовного преследования.

Есть у нас и crime drop — многолетнее падение прежде всего насильственной преступности. А после 2022 года к этому добавился ещё один механизм: часть людей из групп высокого риска просто физически исчезает из обычной гражданской жизни — кто-то уходит на СВО, кто-то там погибает.

А тут я дала комментарий моему любимому проекту Если быть точным про пример displacement — уже не преступлений, а самих сriminals.

Лет пятнадцать назад портрет российского подсудимого был довольно устойчивым. В исследованиях ИПП конца 2000-х больше 85% подсудимых не имели работы и 63% из них - мужчины. То есть уголовная юстиция в огромной степени работала с социально маргинализированными мужчинами.

А теперь доля безработных среди подсудимых — чуть больше половины (55%).

И возникает вопрос: куда делись целых 8 п.п.? Есть конечно вклад crime type displacement - если у наc по 5-7% от всех подсудимых с 2016 года - повторные пьяные водители (ст. 264.1 мы уже разбирали) - это люди, у которых есть машина, то есть не совсем маргиналы.

И еще одна гипотеза — перед нами вовсе не внезапная социальная интеграция бывших безработных. Просто после 2022 года произошла переструктуризация самой этой группы. Людей, которые раньше с высокой вероятностью попадали бы в судебную статистику как безработные гражданские, активно рекрутировали на СВО.

И если такой человек не погиб и снова совершает преступление уже как военнослужащий, он возвращается в уголовную статистику совсем в другой социальной категории. Более того, его дело в соответствующих случаях оказывается уже в военной юстиции, а не в обычном районном суде.

То есть категория «безработный подсудимый» может сокращаться не только потому, что безработные перестали совершать преступления. Часть прежней группы могла просто переместиться в другую статистическую категорию.