Вдогонку к вчерашнему посту про спекулянтов — прекрасная история о том, как становятся милиционерами.

В одном из моих первых полей, в Казани в середине 2000-х, я познакомилась с участковым. Ох, он был смешной. Совершенно ленивый, совершенно неисполнительный, но при этом очень обаятельный мужчина, который просто досиживал в участковых до пенсии.

С делами у него был вечный завал, показатели он регулярно проваливал, вся эта рутинная работа по оформлению отказных вызывала у него глубокое отвращение. Наблюдение в его опорке (так в Казани называют опорные пункты милиции/полиции), однако, было прекрасным: работать он не любил, зато поговорить был готов всегда. Особенно с нами, социологами.

Ну и мы, конечно, потихоньку расспрашивали каждого о карьере: как пришел в милицию, где начинал, почему вообще выбрал эту работу.

И вот спрашиваем нашего участкового:

— А вы-то как в систему попали?

— А я был подследственным.

Оказалось, в 1987–1990 годах он был спекулянтом. Покупал по дешевке у работников-несунов часы Чистопольского часового завода и возил их куда-то — кажется, в Минск — перепродавать. Нормальный такой позднесоветский предприниматель, только предпринимательства еще нет, поэтому называется это спекуляцией и преследуется уголовно.

В какой-то момент его взяли и посадили в СИЗО.

И пока он сидел, статью, по которой его преследовали, отменили.

Но ему об этом не сказали.

Зато пришли добрые люди из системы МВД и предложили сделку:

— Судимость хочешь?

— Не хочу.

— Ну так поступай к нам на работу. Нам участковые нужны.

И он поверил! Решил, что таким образом спасается от судимости, и пошел работать участковым. Узнал о том, что его развели тоже не сразу, уже отработал сколько-то лет, и решил уж ну значит судьба.

Так человек сначала попал под уголовное преследование за занятие тем, что через несколько лет будет называться предпринимательством, а потом оказался в милиции, потому что милиции были нужны кадры.

Прекрасная, я считаю, история профессионального рекрутинга в позднесоветскую — раннепостсоветскую милицию.