Как изменимся мы, когда изменится мир

Навье—Стокс взят ИИ.

Что это значит? OpenAI заявила о решении одной из самых знаменитых задач человечества. Уравнения Навье—Стокса описывают течение жидкостей и газов и применяются при создании самолетов, прогнозировании погоды, в медицине. Практические задачи люди давно умеют решать численно, на компьютерах. Но OpenAI заявила даже не способ описать любое течение, а лишь контрпример, когда при плавном воздействии на жидкость возможен неограниченный рост ее скорости. Тогда в чем же прорыв?

Прорыв не в том, что это сделал ИИ — для тех, кто следит за развитием ИИ, такие новости уже часть естественных ожиданий. Токены постепенно становятся столь же важны для науки, как и телескопы или коллайдеры.

Главное в этом событии — это изменения, к которым оно приведет через десять, сто лет. Каким станет этот мир?

Во-первых, дефицитом станут не ответы, а вопросы. Нам все время твердили, что идеи, даже хорошие, — это ничто, реализация — всё. (Отчасти потому что ресурсы для реализации находились в руках тех, кто это заявлял.) Но реализация становится все дешевле и проще. Я не знаю, написана ли уже фэнтези, в котором герой с бедной фантазией получает неограниченную возможность исполнять желания, но для героя это будет самый страшный хоррор. Ощутить свою исчерпанность, ощутить свою одинаковость с миллионами, хотя раньше думал про уникальность — это трагедия.

Миллионы советов о том, чему учить детей в эпоху ИИ, мечутся от софт-скиллов или критического мышления до математики и культуры. Но зачем софт-скиллы нужны потерянному маленькому человеку, который не знает, что делать? Зачем считать критическое мышление или математику главными навыками, когда ИИ делает это быстрее и лучше?
Чтобы ощущать себя человеком, уже недостаточно быть прокачанным и причесанным приматом.
Человек в эпоху ИИ — это тот, кто способен порождать смыслы. Тот, кто может задавать вопросы, о которых раньше никто не думал. Тот, кто может видеть общее и закономерности там, где другие видят лишь частности.

Знаете, что считал самым ценным в обучении великий математик Владимир Арнольд? Что он узнал от своего учителя Ивана Петровского и нес дальше?
Самое главное, что ученик должен узнать от учителя — что некоторый вопрос еще не решен. (Дальнейший выбор вопроса из нерешенных — дело самого ученика. Выбирать за него задачу — всё равно, что выбирать сыну невесту.) Вдумайтесь, учитель годами работает с учеником, но главное его наследство — не методологии, не навыки ученика, и уж тем более не воспитательные порывы, а вопросы, которые он оставляет ученику.

А какие вопросы вы оставите после себя? Я рискну утверждать, что масштаб человека часто соразмерен величине вопроса, за который он берется и который оставляет после себя. И это не только про обучение. Любая работа, по найму или на себя, начинается с вопросов и заканчивается ими.

В первом потоке челленджа «Включи новизну!» я добавил несколько упражнений на умение задавать вопросы. Они многим давались не сразу. Потому что вопрос — это способ двигать познание, находить несогласованности в понимании мира, трещины в объяснениях, неочевидные взаимосвязи. А мозг сопротивляется изменениям картины мира, и особенно сильно — когда включается страх потери привычного себя. И надо набраться достаточной смелости и отваги, чтобы увидеть и задать себе по-настоящему глубокие вопросы.

Во-вторых, мир станет заметно понятней. Не только мир природы, но и наш, человеческий мир. Вы сможете прогнозировать, как поведут себя сотрудники компании в какой-то ситуации, при каких условиях соседи поддержат начинание, сможете понять, как стать успешным в своей профессии — чего не хватает и как это исправить.

Представьте мир, в котором у физиков или социологов есть 99% ответов, причем в яркой форме фильмов и картинок. Всем известно, и что происходит, и как что-то сделать.

И тогда главным вопросом останется «зачем?», потому что он порождает смысл. Именно поиску ответа на него стоит учить детей. И задавать его себе, снова и снова.