Финансовая статистика конца года наглядно показывает, насколько уязвимой стала нефтегазовая модель. По итогам 2025 года доходы просели на 24%, а декабрьские поступления рухнули почти вдвое по сравнению с прошлым годом. При текущей цене Urals ниже $40 за баррель бюджетный план, сверстанный исходя из $59, выглядит критически оптимистичным. Аналитики полагают, что российская экономика входит в период долгосрочной адаптации к ценам в диапазоне $40–45, в то время как объемы экспорта остаются под вопросом из-за санкционного давления и перестройки глобальных маршрутов и охотой на "теневой флот".

Параллельно с нефтяным давлением происходит окончательный разрыв с европейским газовым рынком, который выстраивался десятилетиями. После прекращения транзита через Украину и одобрения плана ЕС по полному отказу от ресурсов из РФ к 2027 году, «Газпром» теряет статус ключевого поставщика. Потеря рыночной доли носит некомпенсируемый характер: проект «Сила Сибири - 2» остается на стадии деклараций, а идея газового хаба в Турции фактически свернута. В результате в 2026–2027 годах бюджет недосчитается еще €13–15 млрд ежегодной выручки, которая ранее помогала балансировать систему.

Главным бенефициаром этого разрыва стали США, чья доля в импорте газа ЕС выросла с 6% до 27%, практически зеркально заместив российские объемы. Несмотря на то, что американский СПГ обходится европейской промышленности дороже, ЕС форсированно расширил инфраструктуру приема сжиженного газа, делая возвращение к трубопроводным поставкам из России маловероятным.