Война за этрог

Полтора века назад еврейские общины годами воевали из-за одного плода. Речь об этроге — без которого невозможно исполнить заповедь четырёх видов в Суккот. Спор, начинавшийся как вопрос о кошерности, обернулся коммерческой войной, стал делом освоения земли Израиля до сионизма, — и в итоге был остановлен не примирением, а кровавым наветом и погромом.

Столетиями рынок этрогов определял Корфу. На острове веками процветала зажиточная еврейская община — около десятой части из полусотни тысяч жителей. Община специализировалась на международной торговле именно потому, что владеть землёй евреям здесь долго не разрешали. Местные христиане выращивали этроги, оставляя себе лишь малую часть урожая. Основную массу через еврейских купцов вывозили и продавали по всей Европе, принося состояния и грекам-крестьянам, и евреям с Корфу. Крупные, ароматные и красивые плоды с острова десятилетиями были эталоном.

В самой Земле Израиля до середины XIX века этроги выращивали только арабские феллахи (земледельцы) — мелкие, невзрачные, зато вне подозрений в «прививке» (скрещивании с лимонным деревом, делающем плод некошерным). Торговлю держали сефардские купцы Иерусалима — пока после землетрясения 1837 года, разрушившего Цфат, туда же не перебрались уцелевшие ашкеназские семьи и не занялись тем же ремеслом. Всё изменил ящик этрогов с Корфу, который в 1842 году получил сефардский раввин Яффо Йеуда Алеви Маргоза (прозвище ме-Рагоза, «из Рагузы», она же Дубровник). Из семян этих этрогов он заложил первый в стране еврейский сад, купив с двумя компаньонами 100 дунамов земли под Яффо и наняв еврейских работников. Все это было за 40 лет до основания Петах-Тиквы и за 55 лет до Первого сионистского конгресса. В историографии сионизма о событии почти забыли: в 1855 году сад выкупил легендарный меценат сэр Мозес Монтефиоре, а от памяти основателя осталась разве что название улицы в Яффо.

Настоящая внутриеврейская война началась в 1869 году, когда открылся Суэцкий канал и яффские этроги хлынули в Европу через сефардских торговцев. Проигрывавшие рынок ашкеназы Иерусалима объявили яффские этроги привитыми и потому негодными: ашкеназский раввинский суд выпустил воззвание против них. В дело вступила еврейская пресса: газета «а-Леванон» включилась в кампанию. Сефардов защищал редактор «Хавацелет» Исраэль Дов Фрумкин, обвинивший ашкеназское руководство в «обмане и введении в заблуждение святой еврейской общественности». Ситуация деградировала до взаимных отлучений от общины и бойкотов. Рассудить спор должна была специальная комиссия, но контролировали её ашкеназы, в том числе из купеческих семей самих торговцев этрогами: не удивительно, что яффские этроги признали привитыми, а этроги Умм-эль-Фахма, находившиеся под ашкеназским контролем, — кошерными.

К такому исходу спор, впрочем, и так уже шёл: обе стороны изматывали друг друга склокой, а уставшие от неё европейские общины возвращались туда, где привыкли покупать десятилетиями, — на остров Корфу. Точку в конфликте поставило не примирение враждующих торговцев и общин, а трагедия за пределами Земли Израиля. За несколько дней до Песаха 1891 года на Корфу нашли тело убитой восьмилетней еврейской (!) девочки. По старой антисемитской традиции, в убийстве обвинили евреев, и начался погром — десятки убитых, около 3000 из 5000 евреев бежали, распродав имущество за бесценок.

Ашкеназские и сефардские торговцы Земли Израиля воспользовались моментом: за несколько недель отменили выводы собственной же комиссии, объявили все местные этроги кошерными без исключения и открыли против Корфу совместную кампанию под лозунгом «символ врагов Израиля». Корфиотская торговля к тому моменту и так лишилась хозяев — большинство еврейских купцов острова, поставлявших этроги Европе поколениями, погибли или бежали при погроме. Организованный бойкот довершил дело: индустрия, столетиями посылавшая праздничный плод в европейские общины, рухнула в одночасье. Рынок, из-за которого евреи так долго воевали друг с другом, в итоге достался тем, кто просто пережил своего главного конкурента.

———
«Люди в черном» | Помочь развитию канала