Там один блогер, переехавший в своё время в Россию с территории Украины, вопрошает, кто же и как будет оформлять территориальные уступки по украинским законам.

Ответим Игорю очень просто: для легитимизации такого решения будет работать великая формула «Хохла спросить забыли».

А если серьёзно, то международное публичное право и конституционное право суверенного государства — это принципиально разные правовые плоскости: условия мирных договоров и капитуляций исторически диктуются балансом сил на земле, а не статьями конституции проигравшей стороны.

В международном праве есть консенсус примата международного договора над национальным правом по ст. 27* Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Согласно международному праву, государство не может ссылаться на положения своего внутреннего законодательства в качестве оправдания невыполнения международного договора. Если уполномоченные представители государства подписывают мирный договор, цессию или акт капитуляции, внутренние запреты вроде украинской ст. 157 теряют международную силу.

История показывает, что когда конституция блокирует мирные договоренности, меняется либо сама конституция под давлением внешних обстоятельств, либо политический режим, ее издавший. Ссылка на невозможность провести референдум по ст. 73 юридически наивна: в случае военного поражения подписывается акт капитуляции или прелиминарный мирный договор, после чего внутренние нормы государства-правопредшественника либо приостанавливаются чрезвычайным декретом, либо полностью аннулируются новой конституцией, как это было с Германией в 1945-м или по Парижским договорам 1947 года с Финляндией и Италией.

В общем, если будут политическая воля и убедительная военная победа, никакой проблемы юридически зафиксировать отторжение территорий от украинского государственного образования не будет.

* РФ является редким примером институционального примата национальной Конституции: после поправок 2020 года ст. 79 и ст. 125 Конституции РФ прямо наделили Конституционный Суд полномочиями блокировать исполнение любых международных решений и договоров, если они противоречат нашему Основному закону. Это классическая концепция конституционной идентичности и абсолютного суверенитета.
У Украины всё ровно наоборот. Согласно ст. 9 Конституции Украины, международные договоры становятся частью национального законодательства. При этом Киев сам загнал себя в цугцванг: ст. 9 требует сначала поправить Конституцию, ст. 157 запрещает менять её при военном положении, а ст. 73 требует референдум. Но фокус в том, что конституционный суверенитет работает только тогда, когда за ним стоит реальная военная и политическая сила. Проигравшая же сторона неизбежно подпадает под действие ст. 27 Венской конвенции: для победителя внутренние запреты побежденного юридически ничтожны, а мирный договор или акт капитуляции аннулирует любые статьи национального права.

@zlawyers