Про место, откуда начинается всё

Когда актёр начинает работу над ролью, его первая главная задача — проникнуть в суть героя и ответить на вопросы: чем и зачем живёт герой? Что им движет: какие идеи, ценности, потребности? каковы его устремления? кто он таков по сути?

Найти ответы на эти вопросы означает уловить зерно роли, попасть зорким внутренним взглядом в сердцевину героя — в место, откуда начинается всё: каждый поступок, слово, движение души. И я считаю, что сыграть роль достоверно — так, чтобы зритель тебе поверил — невозможно, если ты не чувствуешь суть героя и не знаешь его глубоко.

Постигать другого — вглядываться, вслушиваться, чувствовать — трудная работа, требующая внимания, времени и сил (как и в жизни: с людьми вокруг и с собой). Но без этой работы актёр будет врать на сцене, а чуткий зритель непременно про себя воскликнет знаменитое: «Не верю!»

Работа сложная, но невероятно интересная, и особенно вот в чём. На полях такого рода исследования может возникнуть вопрос: я погружаюсь в суть героя, а что с моей сутью? Могу ли я сам ответить на вопросы, которые задаю о другом?

Удивительный парадокс заключается в том, что зачастую такой правды про самого близкого человека — самого себя — человек может не знать.

Себя можно проверить — осознаю я своё зерно или нет? Представьте: к вам пришёл актёр, который будет играть вас. Он искренне хочет разобраться, кто перед ним, и задаёт вам множество вопросов: что тебе ценно? какова твоя главная идея по жизни? к чему ты стремишься? куда идешь?…

Сможете ли вы уверенно и долго вслух держать ответ? Так, чтобы вы звучали достоверно и убедительно — убедительно, в первую очередь, для себя.

Попробуйте. На мой взгляд, ценный опыт.

~~~
Философская заметка на полях: понятно, что мотивирует актёра столь внимательно разбираться в герое. У актёра есть сильнейший внешний стимул — это зритель, который не дремлет, хочет правды и живой жизни.

А что побудит человека столь же внимательно задаться этими вопросами о самом себе? Найти время, силы, внимание — вслушаться, всмотреться, разобраться, увидеть как есть, не преуменьшить и не преувеличить. Когда на поверку нет никакого внешнего стимула, который заставлял бы с самого себя всё это спрашивать. А вопросы на самом деле трудные — то есть требующие труда. Походя ответить не выйдет.

Снаружи — ничего, а, значит, следует искать внутри.

И есть ли внутри меня то, что, как самый привередливый зритель, в моменты вранья и деланья вида восклицает: «Не верю!», и хочет, чтобы в жизни всё было по-настоящему, глубоко и ясно?