Не туда, 2018
Александр Теребенин
Бумага, тушь


Пост про начало карьеры (окончание)

Журналисты, после ментов из сериала «Улицы разбитых фонарей», самые пьющие среди интеллигенции, и самые интеллигентные среди пьющих. Из советских фильмов помню: приходишь в редакцию, из стола появляется бутылка коньяка, два пыльных стакана и засохшие ломтики лимона. Фразы: «Старик! У меня ж семья!» и «А мне думаешь это всё нравится?!» висят в воздухе журналистским перегаром — смесь вчерашнего портвейна и завтрашних новостей.

Помню пригласили на телеканал «Культура». Так там вахтер наливал еще у входа, пробивая паспорт. Пока Свиблову ждали успели протрезветь. Мне, вообще говоря, трезвым выступать нельзя.
Я бескультурный до третей рюмки, а потом исконность с сермяжностью прет, культуре в теле тесно, и обычной и физ. Начинаешь икать верлибром, кадык играет гекзаметром, икроножная «Турецкий марш» отбивает.

Вернемся к духовным сиротам, то есть к РБК. Павел был слегка обескуражен моей игрой кадыком. Я был для него чистый лист помятого гофрокартона. Ему начальство сказало, что во мне есть задатки, он же видел небритого пожилого иудушку, стреляющего мелочь на опохмелку. С культурой у меня было столько же общего, как у собаки Павлова с одноименным десертом.

—Интересная тема, — мечтательно прощупывает меня Павел,-— юбилей Большого театра, хорошую передачу можно сделать;
—Многообразная, — подтверждаю я. И как Аршавин Кержакову отдаю пас назад, — Много могу рассказать, как на реконструкции воровали. А еще про балет «Нуриев», когда политическая элита сидела в зале, а режиссер дома. И все в браслетах. Только есть нюанс, —говорю,— Это же тоже часть русской культуры: своровать и не сесть и сесть не воруя.

Настала очередь Павла играть кадыком. Сырой материал ему попался. Видимо, всех богатых на передачи перетаскали, теперь отлавливают, как военкомат, богатодуховных, типа меня.

В студию пронести ничего не дали: мол оборудование дорогое, пейте здесь. Им железки дороже моего душевного здоровья. А я на сухую могу и разойтись: заплюю всё, радея за культуру, по-соловьевски брызжа брылями.

Девушка с оптимизмом первой метростроевки начала задавать вопросы. Я артист разговорного жанра, у меня речь отделена от тела как церковь от государства, могу рассуждать о том, что меня не касается и в чем я не разбираюсь, не приходя в сознание, долго и со смаком. Девушка мне под стать: вела передачу, что диктор скачки на ипподроме. Так и доскакали до финала.

Разошлись довольные друг другом. Без раввината не обошлось: обрезали, конечно, итоговую версию. Но я не в обиде: лучше быть обрезанным на РБК, чем побритым в КПЗ. Наслаждайтесь.

https://www.rbc.ru/radio/24/08/2026/6a8c89239a79476ff7a755d3?from=story_697b41099a7947b202940fe0

Постскриптум
Маргарита Пушкина только завелась. Может день неудачный, может трамвайный хам ей в электричке на ногу наступил, только обрушила она на меня все свои 45 кг бронебойной экспрессии. Я потом ее сообщения отскребывал от манишки несколько дней. Ничего, через пару суток отпустило. Жизнь успокоила. Кому надо выговориться - пишите мне. Я все равно ничего не читаю.