Пост между делом https://t.me/courierofculture/20104

Не хотел писать этот текст, но Паркинсон, наложенный на синдром Таурега, написали его за меня.

Сирость — это чем я маскируюсь от действительности: мятые больничные простыни, убогая стоматология, ручки-плеточки, совиные брови, затуманенный соплями взгляд. Мыслей шебутных — как нот «ля» в творчестве Игоря Корнелюка. Лишь благодаря прессе выстраиваю реальность.

Только я, спасибо TANR, обрел художника Юрия Кротова, как выяснилось, что ни я один тащился во мраке невежества! И не у меня одного десницы были мякишем постмодернизма залеплены!
У Ксении Коробейниковой тоже! И не мудрено: ведь художник, как талантливо пишет о нем Ксения, больше «раскручен в Лондоне», а у меня визы нет.

Как же любезно моему сердцу, что наши вкусы совпадают! Не я один все эти годы брел в тумане, давясь манной кашей и выплевывая какао. Как же хорошо, что божья милость легла одновременно и на TANR и Ксению Коробейникову. Воля проведения!

Так и вижу, как Ксения первый раз, увидев работу, остолбенела. И вот уже ей Ананд игриво подмигивает, Гельфанд ресничками хлоп хлоп, а Демон похотливо глазами ест. Художник — большой мастер, абы кого «украшать лошадьми всю Москву» не позовут.

Задумчивость заведет Ксению, как следует из ее откровений, иной раз в Дом шахмат, и она давай шахматистов за фалды дергать, от разбора эндшпилей отвлекать.

—Мол, кто это так искусно изобразил Гельфанда с Анандом?

Все тщетно. Игнорируют. Им защита Каро-Канн милее девушки. Я бы и шахматы после такого занес в угрозы традиционным ценностям.

Изголодались, пишет Ксения, мы по искусству. Не знаю, как другие: я, скажем, питаюсь хорошо, да и по ней не скажешь, что с довольствия сняли, щеки не впалые, а даже наоборот. Икаю от рыданий, воздуху не хватает, ноги сами чачу отбивают, радуюсь, что благодать пролилась золотым дождем и на TANR, и на Ксению Коробейникову! Бывает же такая удача — это как сыном Лукашенко родиться!