🔳 Год назад 15 узников российского режима были освобождены. 1 августа 2024 года исторический обмен заключенными между Россией, Беларусью, США, Германией, Польшей и Словенией стал крупнейшим со времен окончания Холодной войны.
🔳 Год назад, почти год назад, 22 июля 2024 г. юристы и правозащитники из «Мемориала» признали политзаключенной журналистку из Читы Нику Новак. Она сотрудничала с изданием «Сибирь. Реалии» (проект «Радио Свобода», признанный в РФ иноагентом), писала о правах человека, открыто выступила против полномасштабного вторжения России в Украину, получила 4 года за распространение «информации деструктивного характера».
33-летняя Ника Новак – первая осужденная в России по статье о «сотрудничестве с иностранным государством» (275.1 УК РФ).
Этим летом Нику этапировали в одну из «самых лютых», как говорят заключенные, колоний России. Женская ИК-11 находится в поселке Бозой Иркутской области, на клочке земли с ветхими бараками, буквально посерди пустоты: от Иркутска – больше двух часов на машине. ИК-11 достаточно далеко от цивилизации, чтобы начальство колонии могло вести себя как хочет, «как в своем королевстве», по выражению арестанток.
Из рассказа бывшей заключенной Ирины:
«Мы же для них скот, на котором можно заработать. Там адский труд – девчонки работают по 14 часов, а иной раз по 16. Фролова [начальница колонии Татьяна Фролова - прим. «Руси Сидящей»] запрещает переписку, встречи с адвокатами просто отменяют».
Заключенные из иркутской ИК-11 массово подают заявления на участие в боевых действиях, для них колония страшнее войны. По сведениям издания «Люди Байкала», арестанток заставляют работать бесплатно, избивают, если они отказываются писать ложные доносы друг на друга, лишают базовых условий — воды, света, гигиены.
Политзаключенная Ника Новак в иркутской ИК-11 – чуть больше месяца. Ее реальность в бараках посреди пустоты – работа без выходных, ночные смены, выживание под жестким давлением и со стороны администрации, и со стороны арестанток.
📝Из писем Ники:
«Здравствуй, мамочка! Вот еще одна неделя этого ада позади. Я не могу его назвать иначе: мы как греческие Сизифы толкаем свои камни. На неделе вышел выходной: из-за отсутствия света [электричества – прим. «Руси Сидящей»]. А на следующей неделе мы работаем без выходных. Все чаще снится дом, ты, бабушка... Но я проснулся от гимна и увидела ряд двуярусных кроватей. Нет ужаснее пробуждения…»
«Я не совсем понимаю, как в этом месте можно сохранить в себе человека. Хотя пытаюсь. В данном мире сплошная агрессия и неуважение к ближнему. Мы [те, кого недавно этапировали в колонию, - прим. «Руси Сидящей»] – карантин. По крайней мере, нас так называют. Это напоминает армейскую историю: те, кто сидит давно, считают себя выше и говорят, что мы должны выполнять большую часть работы…»
«Сегодня занимались забавным делом: после ливня… [в этом месте цензорское зачеркивание – прим. «Руси Сидящей»]. В то время, пока еще накрапывал дождь. Забавное зрелище и удивительное занятие. С каждым разом все больше удивляюсь…»
Несмотря на старания цензора, два зачеркнутых слова распознать удалось: «вычерпывали лужи».
🔳 Сейчас в российских тюрьмах, колониях и СИЗО — по меньшей мере 3500 политзаключенных. И с каждой неделей потенциальных узников режима становится всё больше. Например, сегодня жителя Казани Артура Сагиева отправили в СИЗО по делу об оправдании терроризма из-за комментариев в телеграме в поддержку Украины.
Главный инструмент повышения вероятности освобождения политического узника в результате любого типа обмена, уверен руководитель проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал» Сергей Давидис, — это публичность дела. Чем известнее узник, чем больше о нём говорят и пишут, тем больше шансов, что его включат в список на обмен.
⛓️Группа поддержки Ники Новак – https://t.me/Nika_lefortovo .
⛓️На фото - Ника Новак, фрагмент ее письма, отредактированного цензором.