СЦЕНА 8. ЗАНЗИБАРСКОЕ #METOO

На третий день пляжного отдыха накатила усталость от назойливых масаев. Они знали всех по имени, продавали перья и бусы, интересовались, так ли плохо в России.
Самуэль, похожий на раннего Шамана, бойко говорит по-английски и втирается в доверие широкой улыбкой без одного зуба и круглыми клеймами на щеках. Это отличает его от фальшивых масаев, которые облачались в клетчатые красные накидки «шука» ради маркетинга.
— Сколько лет? — спрашивает он на ломаном русском.
— Двадцать шесть! — бодро рапортует Даша.
Самуэль драматично закатывает глаза и чертит на песке «18». Комплимент, стало быть. Даша тоже выводит на песке цифру «26».
Ольга Юрьевна, женщина с характером, ловко перехватывает инициативу:
— Это мне восемнадцать!
Самуэль как-то сдулся. Смотрит на Ольгу, потом на цифру, потом снова на Ольгу. Оглядывается по сторонам, словно ищет поддержки. Только позже туристки с ужасом узнали, что цифры на песке означали вовсе не возраст, а размер достоинства! Тут развиты разного рода услуги…
На следующий день Ольга Юрьевна купалась в лучах славы. Ее окружила элита побережья. Масаи дрались за право сидеть рядом с ней и картинно пили свежую коровью кровь с молоком.
Даша, порядком уставшая от болтливых масаев, увидела, как целое племя в красных накидках движется в ее сторону, и решила применить контроружие.
— I don’t speak English, — сказала она с каменным лицом.
Масаи замерли. Ольга Юрьевна, которая минуту назад отбивалась от поклонников на оксфордском английском, поняла — это гениально!
— Metoo! — выпалила она, вжимаясь в шезлонг.
Масаи переглянулись. Они не понимают хештега #MeToo. И слава Богу!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

#ЗанзиБайки #Занзибар