Смотрела я вчера, леча раны, положим, Лантимоса. И представляла себе тех, кто набежал сейчас «в культуру» у нас. Кинопродюсеров разных. «Продюсеров». И их нутряной такой, обывательский ужас, что поднимется при прочтении сценария означенного автора (понятно, что на этой стадии кино и закончится). И слышу этот утробный вой: «Он же душевнобольной! Душевнобольной!» Их чувство прекрасного, остановившееся на уровне детской раскраски, всерьёз потревожено, ад разверзся пред мысленным взором культурного деятеля нового образца (тут следуют яркие сцены кары от Минкульта и пары других инстанций). Представляла, было до истерики смешно.
Вот Маттео Гарроне снимает на мотив изъезженной сказки своего невероятного «Пиноккио». А у нас снимают «Чебурашку». Ладно - сгущаю, преувеличиваю, утрирую, катастрофизирую. И вообще я в тесном загоне для «документального кино» числюсь , а в массовом представлении док уже перестал быть кино (причины все те же). И все чаще слышу о том, что «да кому нужно это искусство» от разных чётких, хорошо разобравшихся в жизни прагматиков . И мысленно переношу их на земляной пол в афганской глуши, где сидят в кружок немытые пуштуны и скалятся на танцующего под бубны бачи-боя. Это еще стадия искусства - бубны, танец - хоть и примитивного. А потом я вижу пару поколений после, где дети этих умников бодро скачут с ветки на ветку с голым задом, дерутся за кедровую шишку и смело ходят под себя. Всего пара поколений.